Гонки на маршрутных такси

– Спасибо Вам, Маргарита Павловна, – почти попятился к выходу Васнецов. – Заранее от всего нашего управления – огромное «спасибо».

Вскочив в машину, следователь помчался в мастерскую художника. «Только бы он был дома!» – повторял Михаил Викторович фразу Отто фон Штирлица, и, как герою легендарного телесериала, Васнецову тоже повезло. Почти повезло.

Художник Григорий Штрих, длинноволосый сухощавый мужчина лет сорока, стоял перед мольбертом посреди своей мастерской – довольно просторной мансарды. В правой руке живописец держал кисть, а в левой – недокуренную папироску.

– Здравствуй, Григорий! – громко обрадовался наличию художника Васнецов.

– А… – слегка разочарованно махнул кистью в сторону гостя Штрих.

– Есть срочный заказ, – распорядительным тоном сообщил следователь.

– Я в запой ухожу… – как о чём-то предрешённом, сообщил живописец, продолжая всматриваться в чистый лист.

– Позже уйдёшь! – Васнецов засунул руки в карманы пальто и в упор уставился на профиль Штриха.

– Да я и так уже недели две просрочил…

– Что значит «просрочил»? У тебя что, запой, как проценты по кредиту? Отложить выплаты нельзя?

– Вдохновения нет… – протянул Штрих и впервые взглянул на Васнецова. – А после запоя оно приходит. А так уже две недели и не работаю, и не пью, – он с досадой бросил кисть на пол. – Бездарно трачу время!

– Гриша, вдохновение придёт! – следователь доверительно тронул художника за плечо.

– Кто такая? – Штрих сделал попытку надменно затянуться папиросой, но это ему не удалось: папироса давно погасла.

– Купчиха Нечетова – со значением в голосе проговорил Васнецов.

Он сделал пару шагов, взял стоящий неподалёку стул и разместился, широко расставив ноги, напротив Григория.

– Нашли что ли? – Штрих, делая вид, что нисколько не удивился, взял лежащие на палитре спички, чиркнул и прикурил.

– Нашли художника, который воспроизведет картину, – откидываясь на стуле, заявил следователь.

Стул предательски затрещал, и Васнецов с опаской выпрямил спину.

– Осторожно! – буркнул художник. – Мебель антикварная!

– Я уже понял, – Васнецов осторожно встал со стула. – И ты тоже понял, кто этот художник.

– Я с копий не пишу! – Штрих сплюнул крошки табака, попавшие ему на губы.