Кремль 2222. Покровское-Стрешнево

Но сейчас встал и, взглянув исподлобья, ответил без энтузиазма:

– Несу, как видишь. А тебя чего сюда занесло? К Малюте, что ли? Так его нет сейчас на месте.

Малютой капитолийцы за глаза называли начальника особого отдела Марка. Не просто так, разумеется, называли – громкое прозвище в честь знаменитого палача Марк получил за то, что умел в буквальном смысле вытягивать из подозреваемых жилы. А еще главный особист имел прозвище Крысопес – за безжалостность и песью преданность Якубу.

– Я и не собирался к Малюте, – сказал старшина.

 – Сам понимаешь, лучше от его кабинета держаться подальше.

Он усмехнулся и подмигнул. Но Кузьма не поддержал шутливый тон. Наоборот, нахмурился и пробурчал:

– Тогда чего тебе? Нам на посту разговаривать запрещено.

– Так я по делу. Я за лесовичкой пришел, Глаша ее кличут. Ну, ты знаешь о ней.

– За лесовичкой? – с недоумением протянул надзиратель.

– Ну да. Стратег велел доставить ее срочно. Давай, открывай решетку. А то Якуб ждать не любит.

– Якуб? – все тем же недоумевающим голосом отозвался Кузьма.

 – Не понял я, Сергей.

– А чего непонятного, капрал? – Латыпов сознательно подчеркнул звание надзирателя – мол, с тобой старший по званию разговаривает, а ты ерепенишься. Хотя надзиратель ему, разумеется, по службе не подчинялся. – Сказал же – Стратег велел доставить к нему лесовичку. Срочно.

– А ее разве не доставили?

– В каком смысле?

– В прямом. Ее увели уже к Якубу. Сам Малюта и увел.

– Когда?

– Да минут десять назад.

Кузьма, наклонив голову, вдруг посмотрел мимо Латыпова, поэтому тот инстинктивно оглянулся.

И вздрогнул от неожиданности. В другом конце коридора стоял Федор Шелест и, судя по выпученным глазам, был поражен не меньше старшины. Заметив, что тот обернулся, с удивлением спросил:

– Старшина? А ты… – и замолчал, лупая ресницами.

Латыпов не стал дожидаться окончания фразы. Еще больше развернув корпус назад, резко ударил Кузьму локтем в подбородок – снизу вверх. Надзиратель клацкнул зубами и грузно, как куль с мукой, осел на пол.

А Латыпов не медля – на ходу вытаскивая из ножен палаш – бросился к Федору.

Но и тот успел кое-что смекнуть. И когда старшина подбежал, уже выхватил свой палаш и занял оборонительную позицию.

Схватка, однако, длилась недолго. Ошеломленный натиском Сергея Шелест сразу начал пятиться, даже не собираясь атаковать. А затем и вовсе побежал, собираясь выскочить в главный коридор. Он явно не хотел погибать смертью героя и к тому же растерялся.