Не откапывай ведьм!

Сама дочь говорила о трехнедельной задержке, и размахивала справкой из поликлиники (забегая вперед, сразу скажем, что справка была каким-то анализом, и не имела никакого отношения к задержкам, но до того ли было бедному Бондарю, чтобы вдаваться в подробности?)

Тем не менее, у Мишки хватило тогда силы выстоять первый натиск. Шипя угрозы и оправляя на задах юбки, Лариса и ее мама оттянулись на исходные позиции. Бондарь наивно решил, что на этом вопрос исчерпан. Уймется дрожь в руках, и он забудет данный инцидент, как страшный сон.

Братья первым делом загнали Мишку в кресло, и, пока старший Коляша монотонно описывал, что они с ним сделают, младшенький Витюша больно стучал Бондаря по голове массивной печаткой из фальшивого золота и гундосил, неприятно загоняя гласные звуки в перебитый нос: «Ну, ты понял?»

К концу сей беседы ошалевшему Бондарю начало казаться, что у него на темени режется третий глаз, и этим глазом он увидел всю бесперспективность дальнейшего сопротивления.

Увы, то, что Бондарь считал у себя добродушием, на проверку оказалось просто трусостью, и он тем же вечером, подавленный этим открытием, пил с быками-братьями мировую, а потом неоднократно ходил за добавкой, чтобы отметить состоявшуюся помолвку.

Уже за полночь Коляша и Витюша отвезли его к Ларисе и сгрузили к ее ногам, как огромную умирающую рыбину, вялую и уже совершенно равнодушную к своей участи. Так Мишка Бондарь стал женатым человеком.

Первое время он еще искренне надеялся, что это ненадолго. В самом деле, не может же нормальная женщина жить бок о бок с мужчиной, которого выворачивает от одного ее вида? Терпеться и любиться Бондарь не собирался, и представлял, какой суровостью и отчужденностью накажет Ларису за ее подлость, какой невыносимой сделает ее жизнь, чтобы она, осознав ошибку, подала бы на развод.

Однако, эти мысли так и не материализовались в действия. Все точки были расставлены уже утром следующего после свадьбы дня. Бондарь проснулся и увидел в спальне жену и тещу, которые совершенно одинаковыми жестами хватали себя за языки, слюнили пальцы и считали «блинные» деньги. Со стороны они напомнили Мишке двух обезьян, суетно пожирающих личинки жуков.