Проект «Белый Слон»

–Ну, а всё-таки?

–Да подумал, машина такая хорошая…

–Врёте!

–То, что сесть лучше на заднее сиденье, чтобы соблазна, за коленку подержаться, не возникло…

–Опять врёте! – вновь задорно парировала достойная противница, продолжив  кокетливо-масляным голоском, – хотя с другой стороны…, а может я и не против?

–Жанна Валерьевна, ну может хватит уже, на самом деле? Я ведь, Вам, в отцы гожусь. Одна, Вы, похоже у мамы с папой, избаловали они Вас донельзя, – устало-искренне проговорил Алексей, не глядя на враз притихшую шалунью.

Жанна завела машину и сосредоточенно вглядываясь в отброшенную светом фар темноту, проговорила:

–Алексей Петрович, вы же умный человек, вы же понимаете, что я от вас не отстану, – забарабанила пальчиками по рулю машины, – может, всё-таки, вернёмся в отделение и, Вы, мне всё честно расскажете?

–Явку с повинной мне предлагаете? – негромко рассмеялся сквозь дикую усталость Алексей, полусогнувшись и закрыв, потирая ладонью глаза и лоб.

–Я так предполагал, что допрос уже закончен, так что с, Вашего, позволения, раз уж, Вы, никак не угомонитесь, я уж как-нибудь, сам, пешком…

–Да никуда, я, Вас, не отпущу! – Жанну "сорвало с нарезки", – будешь рыпаться, щас оформлю вторичное задержание и до утра в обезьяннике просидишь!

–Да, уж лучше в обезьяннике, с бомжами вонючими, чем рядом с коброй африканской, – спокойно ровным голосом проговорил достойный муж, попытавшись открыть заблокированную дверку джипа, – Жанна Валерьевна, будьте хорошей девочкой, откройте пожалуйста дверь.

Удар пробил противника, личико девушки исказилось злобной гримасой, взметнувшаяся, для удара ребром ладони, рука остановилась в миллиметре от горла не дрогнувшего, не моргнувшего Алексея Петровича.

"Ощущение, как будто режиссёрская пауза в кино…", – вздохнул сам про себя Алексей, – "всё как будто замедлилось, и тишина мертвецкая…," – слегка покосившись на Жанну, тут же отдёрнул взгляд, – "ибит твою налево! Да она ж не "тормозит", так же воспринимает реальность! Господи! Помилуй меня! С кем ты меня столкнул?! Зачем?!"

Медленно и аккуратно взяв обеими ладонями понемногу расслабляющуюся руку, поднёс к лицу и поцеловал:

"О, Господи! Какая нежная, как у ребёнка.