Кара Булганака. Роман

– Процесс становления чего-либо значительного не бывает гладок! – замечает Муртазаева, – Любое рождение, даже физическое, сопряжено с болью и кровью… Так и появляется Жизнь!

– Да, жизнь – это произведение искусства! – романтически произносит Гусейнов, глядя куда-то вдаль, словно сквозь темноту, – Немало сил нужно приложить, чтобы из бесформенной глины темноты и пустоты что-то получилось! Надо быть художником, чтобы понять все происходящее, все что преподносит Судьба и сделать из этого достойное творение.

– Ребенка родить и правильно воспитать – это уже дело! – гордо заявляет Расщупкина, – Продолжение замысла всего этого мира…

– Фашистов тоже кто-то рожал, – замечает Галина, – у них тоже есть матери и отцы… Они также из племени людей. И хуже любого лютого зверя! Монстры в человеческом облике!

– Это внутренняя проказа… – говорит Гусейнов, – Здоровый гомо сапиенс, может чем угодно заболеть.

– Такие вещи, к сожалению, не излечимы, – вздыхает Макогон, – если только Огнем…

– Зло надо искоренять, это верно! – поддерживает Муртазаева, – И нужна активная борьба. Одной любовью тут не обойдешься, как говорят некоторые… Те же религии, которые делают человека социально пассивным… Эдаким привидением, отрешенным от всего! Не способным на какое-либо движение и преобразование…

– Да, с Тьмой воевать необходимо… – соглашается Галина, – Но бывает, беда в том, что мы сами ожесточаемся и меняемся, не в лучшую сторону! Как говорят, убитый дракон оживает в его победителе.

– Ерунда! – пылко возражает Расщупкина, – Мы просто становимся сильнее, и в каком-то смысле, лучше.

Даже если мы убиваем – мы просто останавливаем зло, мы совершаем благое дело, защищаем этот цветущий мир, не даем распространяться смертельной заразе! Мы сохраняем Живое…

– Да! – восклицает Гусейнов, – Вообще Абсолютного Добра нет, как и Абсолютного Зла… Это что-то как противоречивый процесс, схожий с нашим сложным организмом. Борьба противоположностей.