Ворона кайская

– Между нами ничего не было, – прошептал Салтыков, и добавил после, – в физическом смысле. Только чувства. Платонические чувства.

Екатерина Ивановна взяла Салтыкова за руку и, чуть приблизившись, проникновенно молвила:

– Я мать, и прекрасно вижу, что происходит с моей Лизонькой в последнее время. И это не потому, что она взрослеет или ищет для себя новых эмоций. Я так же замечаю, с какой неподдельной добротой и нежностью вы смотрите в сторону моей дочери. Хотя и пытаетесь скрыть это за выдуманными уроками музыки или разговорами о прочитанных книгах.

Зачем вы так поступаете? Вы хотите разрушить наше моральное благополучие?

– Отнюдь!

– Тогда чего вы добиваетесь? Я и Апполон Петрович, и без того, хорошо относимся к вам. Да, у вас были непонимания с моим супругом, но это в прошлом. Ужели вы вознамерились мстить?

– Я далек от этого, Екатерина Ивановна. Месть – ниже моего достоинства. Единственная причина, по которой я зачастил в ваш дом, это….

Салтыков замолчал. Он вовсе не желал говорить этих слов сейчас, потому как сам еще толком не определился в чувствах.

Да, ему нравилась Елизавета. Поначалу, то была лишь симпатия и ничего больше. Потом, неизвестно по какой причине, он все чаще стал мысленно обращаться к ее наивному детскому образу. На службе ли за бумагами, в бесконечных командировках, оставаясь дома один. Все это невозможно объяснить словами, но случилось то, что случилось.

– Мне нравится ваша Лиза, – негромко произнес Михаил, сжигая мосты.

Екатерина Ивановна отпустила руку и выпрямилась, пытаясь осознать услышанное.

– Не знаю, каким еще способом я могу доказать вам свою искренность. Но все, что я говорю вам – есть правда, – добавил юноша.

Очевидно, вице-губернаторша боролась с раздирающими ее чувствами. Она судорожно сжимала и разжимала в пальцах кружевной платок, прикасалась им ко лбу, смахивая невидимые капельки, устремляла в сторону полный душевных переживаний и терзаний любящего сердца взгляд. Наконец, посмотрела на Салтыкова, и ее серые глаза выражали такую надежду и тоску, что Михаил схватил ее руку и припал к ней губами в отчаянном поцелуе.

– Ах, Миша! Как бы я хотела видеть перед собою честного, порядочного, целеустремленного человека, который в ближайшем будущем мог стать прекрасной партией для моей дочери, – качая головою, произнесла Екатерина Ивановна.

– Я целиком ваш, Екатерина Ивановна! – воскликнул чиновник.

Но слова, что в следующее мгновение услыхал Салтыков, повергли его в шок.