Неуловимая бестия

Но никого, акромя обидчика и чиновника Мельникова рядом не было. Полицейский, загородивший всем телом дверной проем, виновато понурил голову.

– Вы понимаете, что вам за это будет?! Тюремный замок, суд, каторга, – продолжал напирать Салтыков.

– И это слабо сказано, – кивал помощник, – Политическое дело, государственной изменой попахивает.

– Да как так-то? – встрепенулся старик, позабыв про зубы, – Что значит государственное, я же всей душою за императора нашего…

Тут в двери протиснулся унтер, и Салтыков для продолжения обыска отлучился в задние комнаты, пригрозив напоследок раскольнику.

Дальнейший разговор происходил между Щедриным и господином Мельниковым с глазу на глаз.

***

– Не юродствуйте, Трофим Тихоныч, – начал Мельников, – Знаете какая сейчас обстановочка на внешнеполитической арене. Очередная кровопролитная война с Турцией. Что же вы как маленький, право слово. Все ваши связи старообрядческие только врагам на руку.

– Но ведь и там братья христиане правоверные, в Палестине-то, в Константинополе, под османским-то гнетом.

Вот и Государь наш Николай, Царствие ему небесное, – старик перекрестился, – последний хранитель правоверия, под крыло свое дунайские княжества принять вознамеривался.

– А откуда вам знать, любезный, с кем именно вы там связи поддерживаете. Все это проверенные люди? А может это шпионы Бонапарта! Или вы сами – шпион?

– Да упаси Господь! – открестился старик.

– Вы, сами того не ведая, Ватикану служите.

Подрываете, таким образом, экономическую мощь державы Российской деньгами фальшивыми да книжками нецензурными.

– Да не в жизнь! – продолжал божиться Трофим Тихоныч.

– Или тайные скиты с беглыми рекрутами в прикамских лесах на содержание берете. Этим, опять же, подрываете обороноспособность России-матушки.

– Ни про какие скиты не ведаю!

– Ну, по меньшей мере, склоняете в раскол и смятение наводите в душах верующих своим отступничеством от духовного регламента.

– Во-о-о-о-т оно, вот оно что! – возопил раскольник.

Здесь Мельников замолк, дав Щедрину высказаться. Отойдя от старика, стал с интересом разглядывать шелковую пелену под иконами на противоположной стене, и даже щупать ее пальцами.

– Вот в чем причина поклепа-то! Это все Никон, богохульник, реформатор бесовский! Вселенским патриархом стать вознамерился! С него все и началось еще при Алексее Михайловиче!

– Я историю знаю, – усмехнулся чиновник.