Битва в кальсонах

Долина упиралась в небольшое уютное кафе у реки с небольшим мостиком, где они решили позавтракать в беседке из морёного дерева, расположенной в тени высоких деревьев. И пошли погулять, пока сонные повара, не ожидавшие столь раннего визита, стали приводить в порядок кухню.

Спешить было некуда, так что Ганеша даже не пытался взять Елену за талию, пока они бродили вдоль моря. Изредка лишь поддерживая за руку, чтобы она не споткнулась, прыгая по камням вдоль берега.

– И давно у тебя было это… Эпохэ? – нарушила молчание Елена, когда они углубились в зелёные заросли, желая снова войти в роль его ученицы.

– Давно. Ещё в шестнадцать лет! – признался Учитель, следуя за своей ученицей с небывалым энтузиазмом. – В первый раз на это у меня ушло около года. Ведь я не знал ещё, что этот процесс должен быть непрерывным. И с тех пор оно периодически повторялось, как только я снова углублялся в философию. Заново выворачивая мои представления о мире.

– Ещё в шестнадцать лет? – не поверила ученица и перепрыгнула через ручеек, впадавший в море.

– Ну, да. Я к тому времени уже серьезно увлекался философией, – перепрыгнул он за ней. – Тогда, впервые переосознав для себя реальность, я уперся в некий потолок познания. И решил для себя, что уже обладаю абсолютным познанием мира. И мне неинтересно стало его и дальше познавать. Я почувствовал себя неким «старцем в теле младенца». Во мне актуализировался какой-то глубинный психотип старца, которому всё уже было по-барабану.

– «Ибо кто преумножает познания, преумножает скорбь», – с усмешкой процитировала она Экклезиаста.

– Я почувствовал себя лет на сто, а то и больше. И чтобы внутренне омолодиться, решил уйти в поэзию. А затем, послушав Уайльда, что проза гораздо богаче и сложнее – в прозу.

– И что, ты предлагаешь мне тоже заняться философией? – усмехнулась ученица.

– Не думаю, что у тебя это получится, – усмехнулся над ней Учитель. – Я понял потом, что мне удалось тогда прикоснуться к Вечности. Став «ветхим днями». Когда прочитал об этом в «Ветхом завете» и всё понял.

– Что ты – бог? – удивилась ученица.

– А Ганимед выразил это в песне «Так говорил мне Мухтар», – усмехнулся Учитель, – когда я об этом ему поведал.