Раубриттер III. Fidem

– Сир Гризео?

Меньше всего он ожидал, что горделивый лехит окликнет его – болезненно бледный, вечно погруженный в свои мысли, тот не выглядел человеком, жаждущим общения. Но акустические датчики «Серого Судьи» настаивали на том, что этот звук не был галлюцинацией.

– Меня зовут не…

– Вам понравилась служба?

Ягеллон спросил это без интереса, но Гримберту показалось, что холодные глаза Стерха из Брока внимательно ощупывают серую броню «Судьи», будто силясь найти на ней какую-то зацепку или брешь.

– Не могу сказать, что сведущ в проповедях, но приор Герард определенно умеет брать за душу.

– А как вам заключительная часть?

Вероятно, он имел в виду ту часть молитвы, которую приор Герард отправил в радиоэфир и о содержании которой Гримберт не имел даже смутного представления.

– Весьма… недурно.

– Мне тоже так показалось, – глаза Ягеллона несколько раз моргнули, отчего его лицо на миг сделалось вполне человеческим и красивым, хоть и на своеобразный манер.

 – Эти чарующие псалмы в невероятном диапазоне… Это многоголосие… Будто ангелы поют в небесной высоте, не правда ли?

– Совершенно верно. Необычайно красиво.

– Так и выглядит нисхождение благодати, – Ягеллон улыбнулся, но, кажется, больше самому себе, чем серой громаде «Судьи» и заточенному внутри Гримберту. – Душа преисполняется радости и делается легкой, как лебяжье перо, кажется, достаточно подуть на нее, чтобы она вознеслась высоко вверх, к самым Божьим вратам…

Гримберт хмыкнул.

Он не имел никакого представления о том, в каком виде благодать снизошла на паству приора Герарда, и уж тем более не стремился обсуждать этот вопрос с другими. Он уже узнал достаточно, чтобы, по крайней мере, не считать свой визит в Грауштейн пустой тратой времени.

– Это правда, что вы дали обет не снимать рыцарского доспеха?

Вопрос был неожиданный и резкий – сродни мастерскому выпаду в «Шлахтунге», в котором сир Ягеллон, несомненно, был превосходным мастером.

– Да, именно так.

– Но вы, кажется, не причисляете себя к кому-либо ордену?

– Нет, я мирянин.

– Облат? Обсервант?

– Увы, ни то ни другое. Я недостаточно силен духом, чтобы вести монашеский образ жизни, однако в меру сил стараюсь по крайней мере не гневить Господа понапрасну.

– Вы сильны в вашей вере?

Гримберт беззвучно выругался сквозь зубы. Меньше всего на свете ему хотелось терять время в богословских беседах с Ягеллоном.