Система шести

– Ладно, здесь и заночуем, всё равно через час стемнеет, – сказал я, так же упав на землю.

Васис и Ларзук вызвались собирать ветки и валежник, Гесмус начал обкладывать камнями место для костра. Лина полезла в сумку, чтобы достать продукты и накрыть ужин. «Самое время для разговора», – подумал я и присел рядом с ней. Я попытался начать диалог, но язык не слушался меня. Лина посмотрела на меня и улыбнулась.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросила она.

– А? Да, мне нужно… эээ… сказать, – кое-как выдавил я из себя.

– Я вся во внимании, – застенчиво захлопала ресницами Лина.

– Лин, мы давно… ну… как бы знакомы, ты мне сразу… это… понравилась… и, – слова никак не хотели сходить с языка, да и мозг генерировал их крайне затруднительно.

Но не успел я сказать главного, как в лесу позади нас раздался истошный крик Васиса.

– Да что же такое! Сиди здесь, – обратился я к Лине, а затем позвал Гесмуса. – Присмотри за ней!

Я помчался в лес, в то место, откуда, предположительно, кричал Васис.

– Васис! Ларзук! – крикнул я, осмотревшись вокруг.

Тишина. Но лесное молчание прервал грозный рык Гесмуса, далее послышался голос Лины.

– Лекс! – закричала она.

Я ринулся назад, к месту ночлега. В голове мелькнула мысль: «Что за дерьмо?!» Я почти добежал до привала, когда из-за огромного дуба на меня вылетел человек с дубиной. После тяжелого удара по голове я упал на землю.

***

Снова темнота.

– Гена! Он рукой пошевелил! – из темноты послышался знакомый женский голос.

Мое тело резко подбросило вверх. От этого я захотел закричать, но получилось лишь застонать. В глаза ударил яркий свет. Палата, больничная палата. Я в больнице, но как? Галлюцинации? Рядом с кроватью я увидел мать. Она посмотрела на меня, заплакала и взяла меня за руку.

– Сынок, Лёша, очнулся, – сквозь слезы сказала она.

Я хотел ей ответить, но не смог: язык не слушался. Я медленно моргнул глазами в ответ.

– Не волнуйся, теперь всё будет хорошо, – продолжала гладить мою руку мама.

После этого тело снова онемело, веки стали тяжелыми, я закрыл глаза и понял, что парю в воздухе. И снова темнота, уже привычная, не страшная. Сверху доносился голос, мать звала меня, а снизу два незнакомых голоса невнятно что-то обсуждали.