Рыцарь Маннелиг

Была она вся уже покрыта зелёными лепестками, и было их великое множество, такое, как звёзд на небе. И заметил юный Эрик, что в кроне ивовой засела целая стая воробьёв. Были они тихи и покорны и просто сидели в тени листьев, пережидая полуденную жару. И спросил тогда Эрик с любопытством у герра Маннелига:

– Герр, а правда, что птицы подобно яблокам на ветвях растут?

Герр Маннелиг тоже приостановил своего Ареса и вслед взглянул на раскидистую иву. От его чуткого взгляда не укрылась и воробьиная стая.

Подумав какое-то время, он ответил так:

– Если птицы растут на деревьях подобно яблокам, от чего же они летают, а яблоки падают; от чего же они поют сладостные песни, а яблоки пригодны лишь в пищу; от чего же ты сможешь видеть зимой в небе птиц, но ни одного яблока так и не увидишь?

От осознания своей ошибки Эрик слегка покраснел и осел в седле. Ему было крайне стыдно за себя от того, что он задал такой глупый вопрос. Ему надобно было разобраться в нём самому, прежде чем беспокоить своего господина.

Видя его нерешительность, герр Маннелиг дотронулся до его головы рукой и взъерошил каштановые волосы. Как наставник он должен был учить Эрика не только пути рыцарства, но и всему остальному, а потому он продолжил:

– Юный Эрик, кто сказал тебе это явное заблуждение?

Услышав это, Эрик на мгновение задумался. От размышлений он свёл брови, от чего его ещё юное лицо стало только красивее. Во многих местах поговаривали, что своей красотой он покорил не одну девицу, но сам он того, как будто бы не замечал.

Придя к следующим выводам, он нерешительно ответил:

– Я слышал то от Сансана, что оруженосец у герра Йорфа Торийского. Так он сказал мне, а я сразу поверил, словно дитя малолетнее. Стыдно мне теперь это вспоминать.

Слова такие не понравились герру Маннелигу, но что он сейчас мог поделать? Ему лишь оставалось растить Эрика, взращивать подобно цветку в саду при монастыре, ибо он сам взял его в оруженосцы. Снова задумавшись, герр Маннелиг так сказал:

– Не всё то верно, что люди говорят.

Иной раз послушаешь, так диву даёшься, что только они не говорят. За нечестью разной шаловливой пакости свои злобные да завистливые прячут. Так что не всему верить можно, повторюсь.

Снова Эрик поник в своём седле. Мысли разные блуждали в его голове. Никак не мог он принять того, что Сансан в шутку ли, или со злобы своей его обманул. Ведь служит тот при благородном господине, герре Йорфе Торийском.