Камарад

Смысл закрывать железо деревом, если тут все и так из бревен, которые мартышки боятся хуже чумы! Но в чужой монастырь со своими уставами уже не сунешься. Петрович отпер ворота и прошел внутрь, зажег факел на стене. В отблесках пламени увидел броню БТРа.

– Ну и запасливый ты мужик! – в восхищении покачал я головой.

– По случаю достался, да на него соляры не напасешься, оказался совершенно ненужной вещью. Ты давай-ка залезь на броню и к пулемету.

– На хрена? – удивился я.

– Проверим, не вернулась ли к нам способность стрелять, – усмехнулся тот.

– Да ладно! – выдохнул я, а сам себя чуть по лбу не хлопнул. Ведь очевидный же вывод из моего рассказа! Почему я решил, что кто-то что-то изобрел, да еще и каким-то невероятным усилием сделал.

– Лезь!

– Гм, Петрович, толку-то в этом деле от меня ноль, – признался я. – Из такого оружия стрелять не приходилось.

– Вот же ж молодежь пошла! Все бы им за мамкину сиську дергать! Ничего не знают, ничего не могут, все на стариках выезжают, – разбубнился он и подошел к БТРу.

– Ой, кто бы говорил! – хмыкнул я, но деда подсадил. – Какие твои годы, небось не одну молодуху на сеновале уже жамкал.

– А ну цыц! – заозирался тот. – Такие слова никогда вслух не говори! Жинка-то может рядом оказаться.

Я только головой покачал. Вот ведь старый! И не говорит, что налево не ходит, но жены опасается и похоже вполне заслуженно.

– Так, что тут у нас? Отлично, пушка заряжена, ну, сейчас попробую, – бормочет Петрович, лязгая железом.

– Ну, значит, эксперимент не удался, – выдохнул я, отнимая ладони от ушей.

– Да, не знаю только, радоваться этому или сожалеть, – донесся его голос из утробы БТРа.

Пару раз Петрович чем-то громыхнул, а потом сказал:

– Ну, попытаюсь счаз из ПКТ и на этом все.

Спросить что это за аббревиатура такая, я не успел. Ангар оглушительно разорвала коротка очередь из пулемета, а в потолке образовалось с пяток дыр.

– Работает, твою мать!!! – раздался вопль Петровича.

– Что работает-то? – прочищая ухо, спросил я.

– ПКТ стреляет!

– Да что это за хрень-то такая ПКТ?! – разъярился я.

– Пулемет Калашникова танковый! – с осуждением в голосе ответил Петрович.