Роман, в издательство

Это была достаточно уютная средних размеров выбеленная комнатенка с шикарной печкой и приличным письменным столом, с креслом около распахнутого окна и небольшой кроватью. Всё, что надо писа… геологу на отдыхе!

Я сел в кресло и расслабился, наконец-то можно было собраться с мыслями и подумать в одиночестве. Но по факту оказалось, что в этом доме мне не суждено было остаться наедине со своими мыслями.

По деревянному наличнику, спрятавшись за стену дома, кто-то тихонько постучал. Я нехотя встал и, подойдя, не поверил своим глазам, под окном стояла она, Софья.

Довольно неуклюже, но со всей решительностью я выпрыгнул из окна на улицу и, тут же попав в ее объятия, решился на долгий поцелуй, который был прерван на самом страстном месте властным окриком:

– Молодой человек! – женский голос кричал со стороны центрального входа. – Роман! Я требую, чтобы вы подошли ко мне немедленно.

Софья показала мне вторую дверь в дом и движением руки нежно подтолкнула ко входу! Я торопливо пошел, а когда взялся за ручку двери и оглянулся, ее уже не было видно из-за кустарника и деревьев.

– Молодой человек, – встретила меня властным голосом женщина средних лет, ярко и безвкусно одетая. Довольно симпатичная внешность скрывалась за притворно вредным выражением лица. – Молодой человек, я с вами разговариваю. Что вы такого вчера сказали моему мужу, что он исчез?

– А, вы жена Афиногена! – догадался я.

– Да, я жена Афиногена, Марго. Это не настоящее имя, это псевдоним, – тут же добавила она.

«Кажется, она заразилась», – подумал я про писательские замашки ее мужа.

– Что случилось, Марго? Расскажите толком!

– Он вчера прибежал от вас, возбужденный и какой-то странный! Сказал, что вы открыли ему глаза на действительность, и он теперь все понял про свой талант. Схватил свой портфель и убежал. Потом его видели у Широкого и у Белого.

– Кто такой Широкий? – спросил я, решив показать свою вовлеченность в происходящее.

Марго посмотрела на меня как на умалишенного:

– Широкий – самый успешный писатель из нашего поселка, – произнесла она со всей значительностью, на которую, видимо, была способна.

– Ясно, – после такого взгляда безопаснее было не уточнять. – А Белый?

– Саша Белый – ну, псевдоним, конечно, поэт местный, так, шелупонь, просаживает папины денежки, делает вид, что поэт.

Марго явно поклонялась Широкому и презирала Белого.

– Хорошо, что было дальше?

– Дальше его видели в такси, он уехал и больше не возвращался.