Отголоски жаркого лета, или Юность в стране застоя

– Сидеть пока будешь с Пеструхиной Ириночкой, – подтолкнула его к последней парте учительница. – А меня звать Валентина Ивановна.

Серёжка, насупившись, взглянул на соседку. Девчонка была действительно Пеструхина. Пятидесятиградусные январские морозы не смогли стереть с её пухлых румяных щёк задорных веснушек. Она снисходительно подвинулась на противоположный край парты, и деревянным пеналом обозначила границы их будущего существования, и прошептала свистящим шёпотом.

– Зайдёшь на мою сторону – получишь!

– Очень надо, – гордо ответил парень, и со своей стороны закрепил суверенное право на территорию, положенным вплотную к пеналу букварём.

– Ты зачем его сдвинул? – зашипела вредная девчонка, и двинула пенал в Серёжкину сторону.

Видя такую вселенскую несправедливость и явное нарушение его суверенитета, Сергей закусил губу, и прижал букварь к парте. За пыхтением, и улаживанием пограничного конфликта он не заметил, как за их спинами остановилась Валентина Ивановна.

– Серёжа Котов, – произнесла она строго.

– Она сама, – попробовал воззвать к справедливости мальчишка.

И когда в ответ услышал, что он ещё и трус, который пытается свою вину переложить на хрупкие плечи беззащитной девочки, то понял, что на этом празднике жизни он совершенно чужой. Жгучие слёзы горькой обиды от творящегося беззакония набухли в уголках глаз и были готовы скатиться вниз.

– Валентина Ивановна вас завуч просит зайти, – появилось спасение в виде всклоченной старшеклассницы.

А Серёжка поймал на себе насмешливый взгляд вредной соседки.

«Что, съел? – говорил он. – Мы то здесь дома, поэтому и правда наша».

От такой неприкрытой наглости Серёжа разозлился, и готовая скатиться слезинка высохла, не доставив окончательной радости девчонке. Неожиданно для себя он встал из-за парты, и медленно обошёл её вокруг. Остановившись, победно взглянул на соседку и, уловив в её глазах тень недоумения и растерянности, не спеша взгромоздился на своё место.

Но праздновать триумф пришлось недолго.

– Валентина Ивановна! – раздался дрожащий от нетерпения и справедливого возмущения голос соседки, едва учительница вошла в класс. – А новенький вставал и ходил по классу.

– Это правда? – недоумённо спросила Валентина Ивановна Серёжку. – А зачем?

И действительно – зачем? Что мог ответить мальчишка, если и сам не знал, «а зачем?».