Меч равновесия

Слышим, из комнаты: «Бац!» Вроде бы хлопок, да такой, что и не поймёшь – выстрел не выстрел. Будто хлопок такой громкий. Мы с Антохой в комнату, а там Бес стоит под лампочкой и шатается. Пистолет в руках, а она… На бок завалилась и лежит… В голове дырка. Я тут и протрезвел сразу… Бес – вообще никакой. Мы с Антохой её вытащили и в багажник. Решили, довезём до берега и в Амур. А тут мен… Да я уже про это рассказывал. Когда чуть оторвались от погони, сразу на тормоз… Там и вывалили её. Вроде, на Суворова…

– Бес с Антоном не говорили тебе, как девушка к ним в квартиру попала? – поинтересовался Паша.

– Они, в натуре, как партизаны сидели в засаде. Всё покрасившее выбирали, а потом – по голове тюкнули, и в дом притащили.

– Народ ведь кругом, неужели никто не видел?

– Ха! Народ, да сейчас все морду отворачивают: типа не видит ничего. Лишь бы их не тронули.

– Ладно проехали. Где эти уроды сейчас гасятся? – спросил Бобылюк.

– На пару дней решили из города слинять.

– Кто из этих, – Бобылюк кивнул на дверь кухни, – знает об этом убийстве?

– Никто! Я не рассказывал.

– Андрей, Рома давайте понятых. Наркоту будем изымать, – скомандовал Борис.

– Вы ж обещали про неё… – заикнулся было Сёма.

– Это чтобы тебя, идиот, не подставлять, – перебил его Вышутин. – Делаем так, будто-то бы мы тебя взяли с наркотой. Ты нам, вроде бы как, никого не сдавал. А то, сам знаешь, людей в хате было много, болтать начнут, мол у тебя милиция «гостила», наркоту нашла и изъяла, даже протокол оформила.

– Не-е! – переполошился Семён, замотав головой и руками. – Делайте, как сказали.

– Ну всё! Мы с Пашей забираем Семёна в отдел, по дороге покажет, где Бес проживает. А вам – коноплю изъять, опросить всех и на подписку. Закончите – свободны: по домам. – Сделал последнее распоряжение Вышутин.

В райотделе после оформления всех бумаг, передали бандюка в КПЗ. В наружку Вышутин передал данные на Беса.

– Ждём, пока этот отморозок выползет на свет, – подвёл итоги Борис. – А теперь домой отсыпаться.

6 глава

Тёплый летний день не хотел отпускать солнце с небосвода. Застоявшиеся без настоящего дела молодые воины с завистью смотрели на готовящихся к ночной вылазке. Этой ночью никто не хотел оставаться в лагере. От добровольцев не было отбоя, каждый рвался посчитаться со своими обидчиками. Но Грут отобрал только три десятка бойцов.