Антипод-реализм. Проза и поэзия

 – «Тебе было плохо со мной? Я не могу до сих пор забыть ту ночь – все было прекрасно! И с чем ты боролся? Расскажи мне все, не молчи, пожалуйста! Мне очень важно знать, почему ты оказываешься в нужную минуту там, где я практически встречаю свою смерть? Как это так?»

С каждым его последующим словом я теряла самообладание, мне хотелось крикнуть ему – ты что, пациент психиатрической лечебницы или чертов маньяк? За что ты так со мной? И откуда ты знаешь в мельчайших подробностях о последних десяти годах моей жизни?

Но я молча слушала его, собрав воедино все свое ледяное самообладание.

Глава 5

«Я знаю, ты помнишь тот день, когда ушла твоя мама. Помнишь то свое состояние – сковывающий туман в голове, когда ты не отдавала отчет своим действиям? Помнишь, как ты приняла тогда чуть ли не смертельную дозу алкоголя и обрушила гнев на ненавистных тобой родственников? Знаю, помнишь, смутно хотя. Именно в тот момент, когда душа твоей матери прощалась с этим миром, из ее тела вышел сиридос, который набрал большую силу из – за того, что твоя мама заработала из – за него же неизлечимую болезнь.

Тогда, выполнив свою миссию с твоей матерью, он взялся за тебя. Поэтому, именно с той скорбной для тебя даты, началась твоя дорога бок о бок с этой могущественной нечистью.

А поскольку у тебя в жизни заложена высшими силами очень важная для этого мира задача, мне был послан сигнал о падении.

Тебе, как человеку не интересующимся ни Богом, ни религией, не церковью трудно все это не только понять и принять, но даже и слышать. Но, к сожалению, это правда. Я ангел, мое имя в небесном царстве Моресбус. Я с твоего зачатия и до семилетнего возраста был рядом с тобой, потом в плановом порядке был отправлен назад, в свое небесное подразделение. Но после того, как эта адская сущность пролезла в тебя, мне пришлось вернуться в тело умирающего тогда Владислава.

Я молчала. Меня сковал страх – я находилась в паническом оцепенении. Внутри меня шла жестокая борьба: я хотела послать его к его же выдуманному черту или в психушку. И в то же время мой мозг осознавал, что он ни от кого не мог узнать ту мою внутреннюю боль и надлом – то состояние, в котором я находилась последние годы.