Призрачная пуля

– Черт с вами, – тряхнул я головой. – Я согласен. Сто рублей в день, питание, проживание, накладные расходы…

– Сто рублей! – ужаснулся наниматель. – Помилуйте, милейший! Откуда у нас, простых колхозников, такие деньги? Дом мы вам найдем – расквартируем, как передовика производства. Питание – тоже не проблема, у нас своя столовая, талонами обеспечим. Но сто рублей!!! Еще рублей десять – куда ни шло, но сто рублей!

– Ну… – развел я руками. – На нет и суда нет. Тогда хотелось бы получить аванс за трость, и…

– Да-да, разумеется… – рассеяно пробормотал колхозник.

Трясущимися руками он скрупулезно отсчитал нужную сумму, с явной неохотой расставаясь с каждой копейкой, и, обреченно вздохнув, направился к выходу.

– Жалко будет Ирину Петровну, – остановился Комаров в дверях, обернувшись. – Такая красивая женщина… была!

– Как-как? – переспросил я.

– Казакова Ирина Петровна – наш новый председатель…

– А вы знаете, – воскликнул я. – С другой стороны – негоже, чтобы всякие там потусторонние силы советских людей в расход выводили! Я согласен на пятьдесят рублей в день.

– Пятьдесят – конечно, лучше, чем сто, – согласился агроном. – Возможно, вас устроит пятнадцать?

– Тридцать?

– Двадцать?

– Черт с вами, – скрипнул я зубами. – Пусть будет двадцать. И, надеюсь, капля-другая перед сном входит в питание?

– Юрий Владимирович! Милейший! – засиял Виталий Иванович. – Вы – просто мой спаситель! Тогда я сейчас же выдвигаюсь на вокзал, встречать Ирину Петровну, а вы вечерком, часиков в восемь, подтягивайтесь в "Малахит", номер тысяча триста тринадцать! Там и познакомитесь! И про мою трость не забудьте, сделайте милость!

– Не забуду, – клятвенно заверил я.

Глава 3

Едва за агрономом захлопнулась дверь, как в кабинет впорхнула Даша, окунувшись в невесомые облака табачного дыма и внеся аромат новомодного "Doblis". Закашлявшись, девушка разогнала белесые тучи мановением руки, заставив меня сожалеть о невозможности решить накопившиеся проблемы столь же легко.

– Ну ты и жук, Котов! – покачала головой секретарша, потянувшись к авансу, греющемуся на столе в лучах солнца, видимо, надеясь, что от этого копейки вырастут и превратятся в рубли. Впрочем – нет, не вырастут.