Призрачная пуля

 – Обещали вернуться после обеда.

– Он ничего не забыл? – поинтересовался я, окидывая взглядом кабинет.

– Нет, сегодня ничего не забыл.

– А жаль, – разочарованно вздохнул я. – Лишний полтинник мне не помешал бы…

Подышав на кировский "Маяк", я протер циферблат. Отлично! У меня еще есть время пообедать! Я плеснул рома в фужер и опрокинул содержимое в себя, ощущая, как по венам разливается коктейль из калорий и промилле, раскрашивая серость бетонного мира всеми цветами радуги, как малыш, впервые дорвавшийся до гуашей, изображает какофонию красок на листе ватмана.

– Это бардак! Беспредел!

Похоже, я слегка переборщил с обедом, да будет мне прощен сей каламбур, и немного задремал. Мне снились бескрайние снега заполярья, свирепые метели и лютые вьюги, блаженно холодящие раскаленный организм, и прелестные комсомолки в открытых красных купальниках, с синеющей на морозе кожей, переполненные радости оттого, что мое разыгравшееся воображение не закинуло их в еще более знойный ад, чем Чикагинск – на Черноморское побережье.

Я едва успел привести себя в божеский вид – застегнул помятую рубашку и подтянул узел галстука, как в кабинет ворвалась Иришка с агрономом.

– Вот, Котов, полюбуйся! – женщина швырнула на стол лист бумаги.

Протерев глаза, слезящиеся от ненавистного солнечного света, я поднял записку, где значились слова, вставшие ровными рядами, будто ликерные конфеты в коробке: "Если хочешь жить – не суйся в Красный Луч!" Отпечатано на печатной машинке, лента изношена, буква "й" западает.

– Котов, мне это совсем не нравится, – заявила Казакова. – Ты обязан что-то с этим сделать!

– По крайней мере ты можешь быть уверена, что тебе угрожают не призраки, – зевнул я.

– А?

– Ну, были б призраки – они б писали кровью, я не печатали на машинке, – пояснил я.

– Вот вам, милейший, шуточки шутить, – пробубнил Комаров.

– Да! – подтвердила одноклассница. – За нами с утра следует такси салатового цвета, номер ЛЯ, девятнадцать-пятьдесят четыре!

– Салатового, говоришь? – протянул я. – А цвета какого салата оно было? Оливье? Винегрет? А, может быть, селедка под шубой?

– Вот вам, милейший, только бы шуточки шутить… – возмутился агроном.

– Котов, салатовый – это светло-зеленый, – шепотом подсказала Даша.