Жернова времени

– Жора, – журчащим с придыханием голосом произносит Вера в ночной тишине моё имя, – я люблю Жору! Смешно. У тебя имя, как у какого-нибудь одесского биндюжника. Никогда не думала, что полюблю человека с таким именем.

Я молчу. А что я могу сказать? Может быть, уже через несколько дней эта девочка будет одна пробираться по глухим лесам Брянщины или Белоруссии. Может быть, в неё будет нацелено всё оружие вермахта, чтобы в лице этой маленькой женщины убить на земле жизнь. Но глядя в её счастливые глаза, я переступаю через все свои табу:

– И я люблю тебя, девочка.

И не важно, что это не так. В такой момент всё сказанное не важно. Любовь и война, любовь и смерть – вот что имеет в данный момент значение.

Вера теснее прижимается ко мне. Её горячее дыхание обжигает мне шею.

– Как быстро летит время, – говорит она, – как бы хотелось научиться останавливать время, когда этого очень хочется. Растягивать его за счёт времени, потраченного впустую?

– Ты ещё совсем ребёнок… Зачем тебе война?

– Вовсе нет, – обиженно надувает она губки.

И чтобы доказать своё право на взрослость, Вера делает со мной всё, что хочет. В какие-то моменты в глазах юной искусительницы просыпается снисходительность, накопленная опытом всех женских поколений. Она прекрасно осознаёт власть женского начала над мужским. И это осознание превосходства доводит её до оргазма.

– Так вот что такое любовь, – шепчет она сонным голосом, – теперь мне ничего не страшно.

«Прости меня, Господи, за обман», – повторяю и повторяю я про себя. И слышу голос другой женщины:

«Это не обман… Мятущаяся душа в минуту растерянности и страха нашла успокоение у тебя на груди. Никто не посмеет упрекнуть тебя во лжи…»

– Жора, вставай, тебе пора! – слышу я голос девушки с таким простым, но многоговорящим именем Вера.

«…Вера, вот что необходимо нам всем в трудном пути познания жизни», – приходит на ум известная истина.

«А ещё надежда и любовь», – ухмыляется внутренний голос. Но я его уже не слушаю, а, стараясь не тревожить рану на руке, натягиваю гимнастёрку.

«Вот и всё, – думал я по пути в госпиталь, – остался ты совсем один». Но, судьба распорядилась иначе.