Жернова времени

Саша решил до конца подавить немцев нашим превосходством и не стал командовать остановку, а врезал с гусениц.

В этот самый момент машина немного «клюнула» на одной из выбоин, и выстрел пришёлся в левую гусеницу немецкого танка. Передний каток вместе с гусеницей сорвало напрочь, а сам танк развернуло поперёк движения. Испугавшись, что мы влепим им в борт второй снаряд, немцы в спешке покинули машину. Саша скомандовал:

– Николай, огонь!

Парень не растерялся. Немецкие танкисты попытались укрыться за бронёй своего танка, но Серёга вырулил вплотную к подбитой машине.

– Что, сволочи, хороша русская землица? – выплюнул с ненавистью замполит.

И тут проснулась молчавшая до сих пор противотанковая батарея.

– Недолёт! – прокомментировал первый выстрел механик.

– Осколочно-фугасный!

– Есть!

Грохнул выстрел, танк дёрнулся, а немецкую пушку подбросило на воздух. Серёга тут же переместил танк в сторону. Взметнулась поднятая взрывом земля.

– Повтори!

Я быстро сунул в казённик второй снаряд. И расчёт второй пушки разделил участь первой.

– А ну-ка подъезжай! – приказал Кретов. А сам быстро открыл люк и выскочил наружу. Никто ничего не успел понять. А Саша уже разматывал трос и тащил его к поверженному немецкому танку.

– Ну, командир даёт! – восхитился механик- водитель и, газанув, подъехал ближе.

– Помогу! – Я выбрался из танка.

– Берём гада в плен! – не обращая внимания на свистящие вокруг пули, задорно закричал Саша.

– Командир, давай в танк! – крикнул я. – Не дай бог подстрелят.

– Да ни за что! – Чёрное от копоти лицо выражало высшую степень удовлетворения. – Мы ещё на могиле Гитлера спляшем!

Сашка поставил ногу на гусеницу. И уже напряг руки, чтобы взобраться на броню, но вдруг его ноги подкосились, и он сполз на грязный снег прямо под гусеницы своего стального друга.

– Не успел, – прошептали его губы, выбулькивая изо рта кровь.

– Командир, ты чего? – Я заглянул в его угасающие глаза и увидел, что они уже глядят не на меня. Глаза моего командира и фронтового друга смотрели в вечность.

Едва сдерживая слёзы, я подхватил политрука и, откуда только взялись силы, забросил на броню.

– Серёга! Давай к своим! – яростно крикнул я.

Я уже знал, что Саше ничего не поможет, и, сидя на трясущейся броне, всё пытался поправить то и дело сваливающийся с его головы шлемофон.