Золото острова Аскольд

Израненный, в покрытой кровью кольчуге, он и в таком состоянии выглядел грозно.

– Кто ты, воин? – спросил его Тулуй-хан. – Твои богатуры сражались и погибли достойно. Но зря. Ничто не сможет остановить монголов. Весь мир будет лежать у наших ног. – Заканчивая свою речь, хан обтёр о полы халата жирные руки и потянулся за аппетитным куском баранины.

– Я – бодзиле императора Чэнхошан! Это я разбил твои тумены при Даган-юане, Вай-чжоу и Даохой-чу. – Ответил ему пленный.

Тулуй недовольно поморщился, он старался забыть эти поражения.

– Однако теперь ты стоишь передо мной, а не я перед тобой, – взяв себя в руки, желчно произнёс он.

Потеря крови сослужила Чэнхошану плохую услугу. Воин пошатнулся, и стал заваливаться набок. Стоявшие по бокам кешиктены подхватили Чэнхошана под руки.

– А пожелал я тебя увидеть по одной простой причине – мне дорога честь. Впрочем, я не знаю знакомо это слово вам или нет. – Не желая казаться беспомощным, полководец оттолкнул руки кешиктенов, и продолжил.

– Ответ достойный героя, – покачал уважительно головой Угэдэй. – Такому воину незачем умирать под ножом палача. Я предлагаю тебе службу в моей гвардии, бодзиле.

– Я не знаю, кто ты такой, – скривил губы Чэнхошан. – Но я из рода Ваньянь. Мой предок великий Агуда не понял бы меня, прими я твоё предложение.

– Я Угэдэй, Великий хан всех монголов. Мой отец Чингисхан уважал смелость врага.

– Я бы мог послужить тебе, хан, если бы не смерть моих братьев. Я бы с удовольствием послужил тебе, хан, если бы мои сёстры не остались лежать растерзанными у ворот родительских очагов. Только смерть может нас примирить, великий хан.

– Это чжурчжэнь, брат, – с сожалением произнёс Тулуй. – Я бы сам хотел иметь такого воина, но этот может быть только врагом.

– Интересно, как ты это сделаешь? – покачал головой Угэдэй.

– Встань на колени, бодзиле, и я подарю тебе жизнь. Ты сможешь покинуть лагерь и делать всё, что тебе захочется. Даже вновь пойти на меня с оружием в руках, – произнёс хан Тулуй, пристально глядя в глаза Чэнхошана.

– Настоящий чжурчжэнь не умеет этого делать, – спокойно ответил бодзиле. – С самого раннего детства его учат совершенно другому.