Нулевой год

Но сама дорога сохранилась на удивление хорошо. Броневик бодро бежал по асфальту, разогнавшись почти до сорока. Очень скоро на горизонте появилось мрачное серое строение, а еще некоторое время спустя мы уперлись в кирпичный забор высотой метра три, с егозой колючей проволоки по верху.

– Это еще что такое? – спросил я у Семенова.

– Металлургический завод, – ответил участковый – Ну как завод… заводик. Еще с демидовских времен тут… езжай вправо, там КПП.

Я последовал совету капитана и километра через полтора мы, в самом деле, достигли ворот проходной.

Самое удивительное – над воротами, под жестяным колпаком, светила самая настоящая электрическая лампа!

Подъехав к КПП, я посигналил. Ворота, движимые электродвигателем, чуть отползли в сторону и в образовавшейся бреши показался небритый, лохматый человек в черной униформе с нашивкой "Охрана".

– Кто такие? – поинтересовался он.

– Да я это, я, – высунулся в открытый люк участковый.

– А, Володька… – расслабился охранник.

 – Может хоть ты скажешь, что за чертовщина тут твориться?

– Тут дело такое… – покачал головой Семенов, почесывая подбородок. – Все так просто и не объяснишь… короче, мы больше не на Земле.

– Да и черт с ним, – замахал руками заводчанин. – Смена-то когда приедет?

– Скорее всего – никогда, – ответил я за капитана. – Слушай, а свет-то откуда?

Охранник проследил за моим взглядом и выдал прямой, лаконичный, вместе с тем – весьма логичный ответ:

– Из лампочки.

По просьбе участкового охранник пропустил нас на территорию завода.

Несмотря на почтенный возраст, предприятие оказалось достаточно современным – модернизировалось в последний раз всего лет семьдесят назад, когда эвакуировали какой-то завод с запада СССР. Тогда же на заводе был построен паросиловой цех с двумя британскими турбинами General Electric выпуска 1918 года, обеспечивающий завод электроэнергией. В настоящий момент на заводе присутствовало порядка двухсот рабочих, включая охрану, в большинстве своем предпенсионного возраста, а потому крайне ответственные и дисциплинированные.

Так что, недоумевая, почему нет смены и почему не работают телефоны, радио и телевизоры, они, тем не менее, продолжали катать рельсы, выполняя свой священный долг.

Об этом нам поведал начальник смены – Михалыч, едва ли не самый юный из всех заводчан, всего сорока лет. Кстати, после катастрофы, он фактически стал директором завода.