Перевёрнутый мир

Хотя мы и раньше, оставшись наедине, позволяли себе некоторые вольности в виде трепетных прикосновений и искромётных поцелуев, но это была невинная прелюдия к нашим серьёзным отношениям.

Я давно понял, что эта хрупкая и нежная девушка мне далеко не безразлична. При виде её ладной фигурки, затянутой в строгий новомодный костюм, я испытывал чувства изголодавшейся по ласке собаки. Хоть передо мной временами и всплывал образ той, другой, Луизы, я прекрасно понимал, что мы с ней, по воле обстоятельств, расстались навсегда.

Лишь чувство лёгкой грусти и невысказанной вины оставалось у меня на душе после этих воспоминаний.

Теперь же я держал в руках материальное подтверждение тому, что меня любит этом ангел во плоти, спустившийся с небес, чтобы спасти мою душу.

Стараясь ступать так, чтобы рассохшиеся половицы не выдали моего присутствия, я открыл двери девичьей спальни и проскользнул внутрь. На мгновение я остановился чтобы унять стук сердца и восстановить сбившееся дыхание. Что-то прозрачно-белое и тёплое приникло к моей груди, от волос исходил восхитительный запах трав.

Интересно, как это женщины начала двадцатого века умудрялись в зимнее время так обихаживать свои волосы? Ведь шампуней и прочих хитрых штучек ещё не придумали.

Я подхватил на руки невесомое тело, и мои губы жадно приникли к влажным губам юной прелестницы.

Не знаю, сколько времени продолжался этот, по- настоящему первый, поцелуй, но, по-моему, он длился вечность. Моя голова закружилась и, боясь уронить свою бесценную ношу, на внезапно ослабевших ногах я направился к кровати.

Осторожно положив девушку поверх одеяла, я стал осыпать её лицо и шею горячими поцелуями. Луиза не протестовала. Она слегка постанывала и что-то бессвязно шептала.

Я приостановился, пытаясь уловить смысл сказанного, но её руки властно прижали мою голову к своей груди, и я услышал жаркий шёпот:

– Сёмочка, милый, не останавливайся… Целуй меня…

Наши ласки стали более утончёнными и нежными.

Я освободил девушку от совершенно неуместного в данной ситуации пеньюара и теперь я имел возможность лицезреть всю прелесть девственного тела. Я целовал её, пахнущую детским молоком, а внутри меня разгорался неутолимый огонь желания.

Я хотел быть собственником. Я хотел, чтобы всё это великолепие принадлежало одному мне. Я страстно желал слиться с этим телом и стать одним целым.

Наша безудержная страсть уводила нас всё дальше и дальше.