Меч равновесия. Книга вторая

Об этом сейчас думал Аспарух. Ему самому было неведома Любовь. Так сложилось, что на них с братом легла тяжёлая ноша – спасение своего народа. От того и помыслы его были далеки от любовных переживаний. Если он хотел женщину, тут же её получал, а придёт время задуматься о наследнике, возьмёт себе жену из достойного рода. А пока, сабля в руке да ветер в лицо…

После слов хана Аспаруха капитан убедился, ночью всё-таки что-то было. Он не до конца понимал выходки Гульны. Влюбилась? Он всё ещё не привык к популярности у здешних женщин.

Всё было проще, чем ему казалось. В те, залитые кровью века, чтобы выжить, надо было держаться сильного и надёжного плеча. Женщина, как более слабое и беззащитное существо, сразу определяла заложенными в ней веками инстинктами выживания, кто может стать таким «плечом».

Отвечая хану, Павел произнёс:

–

Я рад за своего князя Драгмира. Хочу, чтобы ты сам передал ему эту радостную весть.

Аспарух в знак согласия кивнул головой. Он понял, что королю неудобно перед своим князем. Значит, его не оставило равнодушным ночное посещение Гульны. Ай да Гульна, ай да молодец девка! Вся в отца. Как решит, так и сделает.

К ним подъехал Драгмир.

–

Король, нам пора выезжать. Сегодня мы обещали быть дома, – обратился он к Павлу.

–

Обещали, значит будем. Видишь, курган ещё не досыпан, – и, обращаясь к Аспаруху, спросил. – Может, мы обоз с войсками отправим сейчас к моему лагерю.

–

Предложение разумно.

Хана так же беспокоило сообщение о подходе орды хазар, объединившись с остатками разбитой орды, они могут попортить им много крови.

–

Пожалуй, я тоже оставлю тысячу воинов, а остальные пусть начинают движение.

Он отдал команду, и вся махина, называемая ордой, пришла в движение. Послышались крики погонщиков, скрип колёс и резкие команды десятников.

Оставшись втроём в окружении телохранителей, хан повернулся к Драгмиру.

– Хочу тебя обрадовать конунг. Моя племянница дала согласие войти женою в твой шатёр.

Драгмир на мгновение лишился дара речи. Затем, приложив руку к груди, склонил голову.

– Я благодарен тебе, великий хан, за твою доброту к скромному воину.

– Не меня ты должен благодарить, а своего короля. Это его стараниями Гульна согласилась стать твоей.

В словах хана Павел уловил двойной смысл.