Меч равновесия. Книга вторая

Военачальники гурьбой двинулись к месту встречи. Перед повозками в свете факелов горячили резвых коней пять всадников.

– Веди переговоры, – шепнул Аспарух Саттабаю.

– Кто такие и по какой надобности прибыли? – крикнул тот.

– Я темник хана Бирея, Ятагай, – важно ответил один из пятёрки. – Хан предлагает не лить кровь понапрасну.

– А мы не хотим её лить вообще. Вы дайте нам дорогу, и мы уйдём. Можем заплатить выкуп.

– Хан Бирей добрый. Он согласен, но с одним условием. Все женщины и имущество остаются здесь.

Над болгарским лагерем поднялся вой и улюлюканье.

– Нашли баранов! Да вы нас тут же перебьёте как кутят! Жён наших вам не видать! – негодовали воины.

Стараясь перекричать возмущённых воинов, Ятагай закричал что было сил:

– Те воины, что пожелают служить хану, могут перейти к нему хоть сейчас!

Над лагерем повисла тишина. Ятагай погорячился: нарушил неписаный закон переговоров.

– Я-то думал, что это переговорщики, – разочаровано произнёс Аспарух. – А это лазутчики. Убейте их! – И развернувшись, направился к своей кибитке.

Вслед за свистом стрел раздались вопли неудачливых парламентёров. Иногда переговоры, зашедшие в тупик, плачевно заканчивались. Аспарух кодекса чести не нарушил. Он приказал убить лазутчиков. Распорядившись на ночь поставить в караулы самых зорких, он со спокойной совестью улёгся спать.

Утром его разбудили телохранители.

– Хан, там опять хазары толкутся.

– Чего этим вонючим баранам надо? Воевать? Ну, так воюйте. Что по утрам бродить? – Ворча, Аспарух надел броню и направился к месту вчерашних переговоров.

Его командиры были уже на месте. В отдалении маячил конный отряд хазар. При виде вышедших на крыши кибиток болгар, оттуда раздался крик:

– Аспарух, трусливый пёс, зачем убил моих послов?

– Разве послы были? А я решил, что это лазутчики.

– Глупый Ятагай. Он что, предлагал воинам перейти на нашу сторону, – сплюнул в сердцах хан.

– Всё равно ты не должен был так поступать, Аспарух. Я велю с тебя живого нарезать ремней и буду стегать ими твоих самых непокорных наложниц, а из твоего черепа сделаю чашу. Но вино я пить из неё не буду. Она будет мне вместо ночного горшка.

Аспарух расхохотался.