НА РУСЬ!

– Как ты его терпишь? – недовольно поморщилась Тань Я. – Он ведь зануда несусветная.

Я, молча, пожал плечами, ведь в таком состоянии друга лучше не трогать.

– А некоторые совсем забыли, как их уму-разуму, не к месту будет сказано, по интимным местам ремешком учили, – совсем распоясался куин.

Я обмер.

– Ты с кем так разговариваешь, раб! – щёки принцессы медленно наливались рубиновым цветом. Даже стойкий степной загар не смог скрыть этого зарева. А костяшки сжимавших плеть пальцев побелели, и сама рука стала медленно подниматься словно для замаха.

«Ой, что будет, – запричитал внутри меня мелкий трусишка. – Не иначе жди смертоубийства». Если Тань Я не сдержится и ударит Диландая, тот ничего не сделает в ответ. Он просто уйдёт. А значит уйду и я. Этот человек стал для меня дороже брата, и его судьба неразрывно связана с моей.

– Княжна! – негромко окликнул я девушку. – Не следует сердиться на такие мелочи.

Тань Я яростно сверкнула глазами в мою сторону. И всё- таки рука с плетью замерла на полпути.

Я укоризненно покачал головой. Девушка поняла, что ещё немного гнева с её стороны, и случится непоправимое.

– И ты такой же! – крикнула она запальчиво и, подняв руку ещё выше, наотмашь хлестанула кобылицу.

Ни в чём неповинная Болонь обиженно всхрапнула и, присев на задние ноги, скакнула вперёд.

– Вот стерва! – восхищённо произнёс Диландай, когда промокший силуэт княжны растворился в струях дождя.

– Эх ты, голова садовая! – похлопал я друга ладонью по лбу. – Она кто? Она – племянница короля уйгуров, мать ребёнка и, в конце концов, взрослая женщина. А ты «уму-разуму по интимным местам». – Передразнил я парня.

– Да я это… по-свойски, – пожал обескуражено плечами воин.

– Своякнашёлся, – вновь выругался я. – Забудь, что мы когда-то таскались вместе по морям и горам. Детство кончилось. Кто мы и кто она.

– Да пошло оно всё! – неожиданно психанул Ди- ландай. – Я что нанимался? Соберусь и уйду домой! Я своё дело сделал.

– Это какое-такое дело ты сделал?

– Тебя спас? Спас! Теперь моя совесть перед светлой душой нашей Адзи чиста. – Он обиженно надул губыи отвернулся в сторону.

– Её мёртвой никто не видел, – произнес я сквозь зубы.

– Мы воины, брат, – посмотрел мне прямо в глаза Диландай.