Казна Империи

Но нет, конечно, в морду не плюй. Просто поставь себя так, чтобы определил он тебя к ворам. А там, как только на «хату» попадёшь, сразу же с порога и базлай: «здорово мол, козьи морды, принимайте нового арестанта. Да место мне предоставьте поближе ко всем удобствам. Не привык я себя шибко утруждать».

–

Какие же в камере удобства? – недоумевает бывший ростовщик.

–

Чудак человек, – снисходительно цвыркает сквозь зубы Интеллигент. – Рукомойник, угол потеплее. Параша чтобы рядом была.

–

А не побьют, ведь их же там много?

–

Ну, ты, чувак, даёшь! Силу везде уважают, а так за какого-нибудь приблудного держать станут.

Купе едва сдерживалось от приступов смеха. Даже конвоиры, улыбаясь, покачивали головами. Какое-никакое, а развлечение в унылой подневольной жизни. И никто даже не удосужился подумать о том, что сейчас эти, так называемые советы, подписывают доверчивому еврею «вышку» или, на худой конец, должность вечного «шныря» и место под нарами.

Мне стало жаль представителя народа Израилева. За то недолгое время нахождения в застенках я усвоил три железных правила арестанта: не бойся, не проси, не плачь. Здесь каждый выживал, как мог. Было ещё правило – не встревай, куда тебя не просят. Перечислять остальные я не хочу – просто лень. Но на душе было так тоскливо, хоть волком вой. Может быть, поэтому я и нарушил одно из этих правил, следствием чего явилась цепь событий, вовлёкших меня в череду закономерных случайностей.

–

Эй, Абрам? – махнул я еврею рукой.

Тот испуганно вздрогнул и, подслеповато прищурившись, посмотрел в мою сторону.

–

Я Сруль, – пытаясь поймать остатки разбегающегося достоинства, пролепетал он.

–

Сруль, конечно, достойное еврейское имя, но это там у вас в синагоге. А здесь ты будь Абрамом. Русский язык многообразен в своих понятиях. А нары не то место, где можно гордиться мудростью отцов, давших нам имена. Так я не понял, ты подойдёшь или нет?

Тот согласно затряс головой и направился к нам.

Я сказал «к нам», потому что не успел поведать раньше о том, что рядом сидели такие же, как и я, осуждённые военнослужащие: я, бывший выпускник пулемётных курсов Андрей Громов, кавалерийский командир эскадрона Селютин, два молодых сталинских сокола и пожилой комбриг товарищ Полторак. Поэтому прочая бродежня старалась лишний раз с нами не связываться. Да мы и сами не нарывались.

– Эй, пулемётчик, ты чё в натуре? – опомнился карманник.