Казна Империи

Способов много, было бы хотение, – хитро прищурился казак. – Думай.

Хорошо сказать думай, а что можно придумать в моём положении? Я рассказал о произошедшем Селютину.

– Да, брат, дела, – протянул озабоченно он. – Уголовные не простят – это факт. И в побег нельзя идти без подготовки, без карты, кругом тайга. Шансы один из ста, что выживешь.

– Бугор намекнул, что как-то можно на другой лагерь сорваться.

– А как не сказал?

– Хитрит чего-то.

– То-то и оно, – протянул комэск, – будем думать. А пока старайся один не ходить.

С этого дня началась игра в оглядки.

Не обращая внимания на людские страсти, земля благоухала. В самом своём пике стоял август месяц. Мы ходили загоревшие, как папуасы. Духота и зной выжимали из работяг последние соки. На строительных площадках и лесоповале с рабочих сходило по семь потов. А вечером в бараке, отбиваясь от наседавшего гнуса, мы слушали истории о мирном былом житье и о дикой случайности, по воле которой судьба уготовила нам нары и каторжный труд.

Наша компания разрослась.

В основном это бывшие военные и люди, не желавшие подчиняться воровским законам зоны. И вот я лежу на нарах и, полуприкрыв глаза, слушаю очередную историю из прошлой жизни арестантов.

–

В ноябре, как только выпал снег, давай нас гонять на лыжные марш-броски, – рассказывал бывший командир стрелкового взвода из Де-Кастринского укрепрайона Андрей Воронин.

Кстати, сидел он по 58-й статье за контрагитацию. А где и что он ляпнул не так, красный командир и сам до сих пор понять не мог.

Правда, был у него один грешок – переспал несколько раз с женой комиссара роты. А за всё надо платить. Вот и заплатил молодой красавец комвзвода за любовь пятью годами своей жизни.

–

Наш комполка товарищ Романовский ничего не объясняет. Твердит одно и то же: «военная тайна», – продолжал свой рассказ Андрей. – И вот двадцать третьего января тридцать второго года построили весь наш четвёртый Волочаевский полк на плацу, а вместе с нами и артдивизион из второго артполка.

Сообщили, что мы походным маршем выдвигаемся на Де-Кастри.

– Чего ж вас туда? – заинтересовался я.

– Японцы, – заговорщицки ответил Воронин. – Командованию стало известно, что японцы весною затевают в этом районе какую-то пакость. А войск-то здесь кот наплакал. Вот нас полторы тысячи штыков и бросили туда в самые морозы и метели. Чтобы, значит, до ледохода мы могли там оборону наладить.

– Ну и как вы дошли? – продолжал я задавать свои вопросы.

– Дошли.