Месть на возмездной основе

Местные так не выделываются, чтобы не выделяться. А такого чекиста за километр видно.

Один, что постарше – худощавый. Высокий, с резкими, неприятными чертами лица, глубоко посаженными пронзительными глазами. Смотрел он ими, словно ощупывал. Я этот взгляд прямо кожей ощутил. И печенкой. Именно печень, обильно сдабриваемая алкоголем, подсказала, что ей сегодня достанется. И точно – не выпивки.

Второй, что помоложе – пониже. Но недостаток роста с лихвой компенсировался шириной плеч, пиджак на которых надулся, будто внутрь напихали воздушных шаров, бессовестно отнятых у детей в парке.

– Здравия желаю, товарищи… – вскочил майор.

– Тамбовский волк тебе товарищ, – оборвал чекист. – Этот?

– Этот, – поспешно закивал Ковалев. – Этот самый. Ух, вражина… я б его рожей к стенке и пулю в лоб длиннющей такой очередью, чтобы неповадно было!

– Ключи? – потребовал старший.

Трясущимися руками милиционер вынул из кармана ключ от наручников и вложил его в протянутую ладонь.

– Э! – возмутился я. – Товарищи! Вы, вообще, кто такие? Ковалев, ты чего? Даже документы не посмотришь?

– Климов, покажи человеку документы, – спокойным, ровным, каким-то усталым тоном, произнес высокий.

В ту же секунду я ойкнул от удара по печени. Удар хороший, поставленный. Чувствовался опыт. Я мысленно выругал свою интуицию за то, что в очередной раз не подвела меня.

– Достаточно? – поинтересовался старший.

– Печать не разглядел… – процедил я сквозь зубы.

– Климов…

Второй удар, оказавшийся сильнее, заставил меня свалиться вместе с табуреткой. Голова звонко ударилась об истерзанный временем металл кирасы.

– Свои показать? – спросил первый, пожелавший остаться безымянным.

– Не стоит, – прошипел я. – Верю!

Здоровяк бесцеремонно схватил меня за шиворот, поставил на ноги и толкнул в спину, направляя к выходу.

Глава 5

Меня, как мешок картошки, запихнули на заднее сиденье ЗИМа. Рядом устроился Климов. Он же, вероятно, решив, что отпечатки подошв будут хорошо смотреться на моих брюках, пару раз саданул ботинком. Да я зла на москвича не держу – работа у него такая, нервная.