Одинокий кипарис

Опухоль гипофиза в голове этого человека разрослась до таких огромных размеров, что вырезать ее пришлось несколько часов, хотя обычно такая операция длится не более часа. «Как же он смог довести себя до такого состояния? – удивленно думал профессор. – Как он терпел такие ужасные боли? И зачем так долго терпел?»

Иван Андреевич надел белый халат, погасил свет и вышел из кабинета. На пластиковой скамье перед дверями в реанимацию одиноко сидела пожилая женщина. Профессор не мог разглядеть ее лица: она закрыла его платком и тихо рыдала.

Она приходила к нему две недели назад и умоляла его, чтобы именно он – легендарный профессор Синицын – лично прооперировал ее сына. Женщина даже пыталась неловко предложить ему деньги, однако Иван Андреевич сделал вид, что не заметил этого. Любого другого посетителя после такой попытки он бы тут же отправил за дверь, однако к этой женщине почему-то почувствовал острую жалость и сразу же пообещал, что проведет операцию сам.

– Иван Андреевич! – воскликнула женщина, увидев профессора и тут же вскакивая со скамьи. – Иван Андреевич, ну что? Как он там, восстанавливается?

Синицын взглянул на пожилую женщину и снова почувствовал жалость: ее красные, мокрые от слез, глубоко запавшие глаза, подрагивающие руки и ссутулившаяся поза красноречиво говорили о том, что последние ночи она практически не спала от волнения.

– Все нормально, не беспокойтесь, – поспешил успокоить ее профессор.

– А можно… Можно мне взглянуть на него? – спросила она. – Мне сказали, что уже слишком поздно в реанимацию, что приемные часы закончились. А я не успела к шести… Вот решила вас подождать тут, чтобы вы меня провели. Вам ведь не сложно, да?

– Конечно, конечно, – кивнул Иван Андреевич. – Сейчас я дам вам халат, и мы вместе зайдем.

Профессор достал из металлического шкафа халат, полиэтиленовую шапочку и хлопчатобумажную маску и протянул их пожилой женщине.

– Проходите, – сказал он, пропуская женщину вперед.

Они зашли в темное помещение, в котором ровными рядами стояло несколько коек, плотно окруженных многочисленными аппаратами и датчиками. Пациент, к которому они направлялись, лежал на самой дальней от входа койке.