Розовый завод

Просто впарили десять «копеек», которым розничная цена «триста», по «четыреста» за штуку. Просто сделали левого навара за пять секунд – миллион. Ну конечно, конечно, я верю в любые ваши слова, дорогой мой Лудислав Святозарович!

Мне стало некомфортно, легкая тошнота подступила к горлу. Получается, что «копейки» стоят триста. Выходит, я обманул хорошего человека. Доверившегося мне. Да ещё и с крестом.

– Но бэушные «копейки» стоят двести! – возразил я неуверенно.

– Это политика «АвтоРАЗа». Мы принимаем на металл по двести любые наши машины.

В течение пяти лет после выпуска. Поэтому барыгам нет смысла продавать дешевле. Ну, разве что машинке больше пяти лет. Это «пятак» стоит четыреста.

Я ясно вспомнил, что бэушные «пятаки» тоже продают по двести. Стало совсем стыдно.

– Ну пойдёмте, дорогой наш новичок! Я угощаю! Вы перевыполнили индивидуальный месячный план. Пойдёмте, пойдёмте. Чего вы так краснеете? Слава, она, конечно, тяжёлое бремя, но приятное. Вот, прошу! Сюда. Я открою вам удивительный мир «РАЗовского» закулисья.

Только не забудьте потом забрать меня в те райские кущи, откуда прибыли на эту унылую планету.

Почти два часа шеф пил водку, а мне, как трезвеннику, подливал квас «Никола».

– Жальштотынепьёшь, – пробормотал Игнат Павлович, не разделяя лексические единицы. Но я понял, потому что русский квас «Никола», в отличие от западных сладких газированных напитков, не притупляет мышление, а наоборот, обостряет. – Красивый такой, умный, а не пьёшь. Жаль.

Как другу должен тебе заметить. Ты не прав.

Я напрягся. Почему не прав? Я же гений продаж? Он мне сам объяснил.

– Нельзя говорить, что лучше купить «Форд». Это не патриотично. Чего краснеешь? Понимаешь? Я могу закрыть глаза, а вот коллеги могут не закрыть. С открытыми глазами будут осуждать и препоны ставить. Понимаешь? Интриги, подозрения, наветы… «РАЗ» – лучший! Всё остальное – вражеская пропаганда и дискредитация. Ты понимаешь, что такое дескри…дискредитация?

– Понимаю в целом.

Лексическая семантика мне доступна: и денотация, и коннотация…

– Неважно. Так вот. Мы должны гордиться, что работаем тут. В смысле здесь. Сознаёшь? А иначе они придут и развалят. Всё развалят, шваны! Понимаешь?

– Кто они?

– А ты типа не понял?

Я догадался, что Игнат Павлович имеет в виду либералов и толерастов, которых ненавидит всякий понимающий, что происходит в России, гражданин. И кивнул.

– Понимаю я, Игнат Павлович. Я их тоже ненавижу.