Гувернантка

Он много думал о жизни, он искал свой путь. Ему на самом деле не хотелось быть юристом, но слово Дмитрия Павловича – закон.

– А друзья?

– Желторотые юнцы, возомнившие себя знатоками жизни! Они хотели тащить Николя в свои разгулы – ужины у Бревера, ресторации, даже на Острова его возили! Ему это не особенно нравилось, но он втянулся, чтобы не быть… как бы это мягче выразиться… белой вороной. Вообще эти мальчики уже с 15 лет курят папиросы и пьют вино. Не удивлюсь, если они и в бордель его возили! Я говорила маман, но она не взяла во внимание, говорит, все так делают в их кругу.

– Скажите, а он влюблялся?

М-ль Жюжеван коротко взглянула на Шумилова и, устремив затем взгляд прямо перед собой, нехотя заметила:

– Была одна пассия… Она помучила его вдоволь и дала отставку. Я мельком слышала обрывок разговора: Спешнев, приятель Николя, такой маленький и очень гадкий на язык юноша, как-то раз с насмешкой сказал, дескать, что-то не помогает тебе твоя химия заполучить Царицу Тамару – это они так называли м-ль Веру Пожалостину.

– А откуда Вы это знали, если не секрет?

– Ну, когда при упоминании имени девушки молодой человек краснеет, а при ней не смеет глаза поднять, то догадаться несложно… Ее брат учится вместе с Николя на юридическом, и она иногда вместе с братом бывала у Прознанских.

– Скажите, а как протекала его болезнь? Ведь это вы за ним ухаживали?

– Он заболел в начале апреля. Время шло, а ему становилось все хуже. Его очень беспокоили распухшие лимфатические узлы. Я предлагала вызвать другого доктора, но от меня только отмахнулись. Накануне смерти он был в таком подавленном настроении, что я даже хотела послать за его приятелем Федором Обруцким, он всегда мог развеселить Николя.

– А когда в последний раз вы давали ему лекарство?

– Это было вечером 17-го, в 9 часов.

– А кто доставил лекарство из аптеки?

– Да я сама и заказывала, и доставляла. И не только лекарство для Николя, а и для других членов семьи.

– А какие отношения были у Николая с братом и сестрой?

– Он не был с ними особенно близок, относился… как это… снисходительно, как к маленьким, особенно к Наде. Говорил… такое странное слово, фонвизинское – недоросли.