Гувернантка

– Да, – подтвердил доктор, – в тот день должно было состояться анатомирование тела Николая, и я решил по пути проведать Софью Платоновну, у нее в силу очевидных причин было плохое самочувствие, – с этими словами доктор посмотрел на хозяйку дома, – Правда, было еще одно обстоятельство… Знаете, в моей практике подобных инцидентов – когда больной внезапно умирает без видимых на то причин – я даже не припомню, это нонсенс. Конечно, я задавал себе вопрос – правильны ли были мои назначения, нет ли тут моей вины. Понимаете? Меня это очень беспокоило.

И поэтому я хотел еще раз проверить все препараты, которые принимал Николай. Не обнаружив микстуры, я спросил у Софьи Платоновны и, узнав, что она хранилась эти дни в ее комнате, попросил вернуть флакон на место… Как чувствовал, что это может оказаться важным.

– Скажите, Софья Платоновна, – тут включился в разговор Шидловский, – а эта комната стояла закрытой после смерти Николая? Мы можем быть в этом уверены?

– Нет, что Вы, – как-то смешалась Софья Платоновна.

Она, казалось, совсем не ожидала такого вопроса, – Нет, мы не стали её закрывать, в этом совершенно не было нужды. В ней ночевала мадемуазель Мари.

В воздухе повис невысказанный вопрос, и тогда Софья Платоновна, будто спохватившись, пояснила:

– Наша гувернантка, мадемуазель Мари, вообще-то живет на своей квартире и каждый день приходит заниматься с детьми. В то утро, – она запнулась, – узнав страшную новость, она сразу же приехала и оставалась у нас вплоть до похорон. И ночевала в николашиной комнате.

– Мадемуазель Жюжеван уже пять лет воспитывает наших детей, – вмешался молчавший до того полковник и его слова зазвучали очень весомо, – она – близкий и ценимый всеми человек, как член семьи. Раньше она постоянно жила в нашем доме, но когда Николай поступил в университет, нагрузка мадемуазель стала существенно меньше, у неё образовалось свободное время и, с нашего согласия, она стала давать уроки в других семействах и съехала на отдельную квартиру. Но у нас она, конечно, проводила большую часть дня.

Между тем обыск продолжался. Найденные в письменном столе записки, письма, разрозненные бумаги покойного собрали в картонную коробку, их оказалось не так уж и много. В углу комнаты стоял запертый на замок шкаф. Небольшой латунный ключик нашелся в выдвижном ящике письменного стола в лаковой палехской шкатулке.

– Это химический шкафчик Николая, – пояснил полковник, – Он последние год-полтора очень увлекался химией, всё экспериментровал.