Путь Орла. Книга 4. Брошенный во времени

Я не жалею, что когда-то встретила тебя на своем пути, и готова пройти по нему неоднократно, снова и снова! Ты всегда останешься в моем сердце, и никогда тебя никому не отдам. Помни об этом, любимый!

– Киса… я, – замялся землянин, подбирая слова.

– Если вдруг захочешь меня увидеть вновь, то ищи в эскадрильи истребителей объединенного флота Галактической короны, под гербом герцогини Аиварлин эльруской из рода Шораньдри. Но, заклинаю, не вздумай подходить ко мне и отговаривать! Когда узнаю об этом, то прокляну.

«Она хочет распахнуть шлем и задохнуться, чтобы передать тебе недостающую энергию! – Транслировал мысли симбионт, – Мы воспроизводим мантру обряда и открываем доступ к тохито для подзарядки».

«Останови ее, заблокируй команду! Она не должна умереть! Нам нужно доставить Ашу в обычное измерение», – категорично потребовал хозяин.

«Это алогично, непоследовательно, противоречит здравому смыслу, ведет к нашей гибели и провалу задания», – уже в ответ воспротивился нанопомощник.

– Поцелуй меня, – произнесла девушка. И не давая времени на раздумье, ее забрало откинулось. Беркутову ничего не оставалось как открыть свое и прильнуть к холодеющим губам жены. Он смотрел в зеленые глаза любимой, пока они не остекленели, лицо покрылось льдом, и ее тело рассыпалось на разноцветные искорки.

«Она полностью отдала всю свою жизненную силу. Нам хватит, чтобы выпасть в реальность текущего времени создания кармана. Только, пожалуйста, сдерживай себя, любая эмоция сейчас может лишить нас последнего шанса», – искин констатировал факт, и на всякий случай впрыснул успокоительное, попутно герметизируя скаф и устраняя следы обморожения на лице еле живого носителя.

– Открой выход в подземном хранилище данных на Ирше, – бесцветным, отстраненным тоном, едва ворочая языком прошептал полковник, пытаясь сосредоточиться на завершении миссии.

Почувствовав что-то в руке, он поднес предмет к временно подслеповатым глазам и рассмотрел прощальный подарок – слегка замутненный зеленоватый камень памяти.

Вот тут, оказавшись в нормальном измерении он дал полный выход своей боли утраты. Выпустив наружу клинки, принялся ими остервенело, высекая искры, рубить черную глыбу.