Гастролеры, или Возвращение Остапа

– Это было небольшое отступление от темы…

– Совсем небольшое, – согласилась молодая женщина, выслушав перед этим целый трактат.

– Меняется эпоха, меняются приоритеты. Труд утратил свою «прерыгативу». Работают умственно отсталые. Именно поэтому не работают евреи. Работают те…

– …кто не умеет философствовать, – оборвала эксклюзивный монолог хозяйка. Она растянула губки, правда, не от удачной вставки, а от утраченной трудом «прерыгативы».

Глава 26. Допрос свидетеля

Тут Виолетта посерьёзнела, переменив тему вопросом:

– То, что ты странствующий оболтус, – это понятно.

Но что занесло тебя в Одессу?

– Я приехал сюда с благотворительной миссией – исцелять хворых и немощных жителей Херсона.

– Так надо было ехать в Херсон!

– Логично, – утвердительно кивнул абстракционист, – но я не смог отказать себе во встрече с любимой Одессой…

– И когда это ты успел её полюбить?

– В детстве, – собеседник отобразил на лице счастливую улыбку инфицированного любовью человека.

 – Любовь – это инфекция, в первую очередь поражающая мозг, сердце и кошелёк.

Как можно не любить Одессу с еврейским народным юмором: «Ты начинаешь тратить меня на нервы», «Не делай мине беременную голову», «Мадам, ваши глаза заставляют мине забить падежов», или «Ты бач яка сука!»

– Это уже не одесситы – это львивцы та иваново-франкивцы, – не скрывая пренебрежения, перекривила хозяйка. – Понайихали тут.

– Полюби ближнего своего, как самого себя, – напомнил простую библейскую истину Жульдя-Бандя.

– Так, а теперь, кто ты у нас там – Баньдя-Жульдя?..

– Жульдя-Бандя…

– Короче, Вовик. Какова цель твоего визита?! – Виолетта посмотрела на гостя, как строгая мамаша в глаза вернувшейся под утро дочери, и, не дожидаясь ответа, внесла некоторую ясность в предстоящие отношения. – Если ты решил, что я портовая шлюха или твоя очередная подстилка, то ты жестоко просчитался…

– Но жестоко просчитался пресловутый мистер Пек (В. Высоцкий)… Виолетта, французской жеманницей тебе стать будет ещё сложнее…

– …чем портовой шлюхой???

– Увы, для этого нужно много денег и машину времени, чтобы вернуться в начало 17-го века.

Французские жеманницы пудрили щёчки, которые назывались «престолом пудры», и носили платья в стиле барокко-рококо, под куполами которых могли вполне комфортно уместиться три-четыре любовника.

– У меня нету ни платьев, ни машины времени. Если бы не продала дачу, ходила бы как ободранная кошка.