Гастролеры, или Возвращение Остапа

Отсчитал десять четвертных, остальные сунул в руку Виолетты.

– Это мне?! – она недоумённо посмотрела в глаза экс-целителя. – Это… в долг?!

– Подарок… на день рождения.

– На день рождения?! Но… – молодая женщина захлопала ресницами, начиная верить в чудеса. Она сияла, как цветочная клумба в саду её величества королевы Англии. Лицо её запылало румянцем вызревшего томата на щеках.

– Заранее поздравлять можно, – Жульдя-Бандя улыбнулся. – Заранее отпевать нельзя. Деньги – это всего лишь бумага. Они превращают человека в ничтожество.

Виолетта чмокнула щедрого дарителя в щёчку, ничуть не обременённая столь неразумным превращением.

– Лучше быть бедным философом, чем рабом денег. У сытого философа меньше всего оснований к познанию истины, – заключил один из их представителей, нисколько не сожалея о столь щедром жесте.

Сбив цену до 7000, она нырнула в салон «Волги» в поисках дефектов.

Глава 49. «Уазик, господа присяжные заседатели, не роскошь, а средство передвижения».

Жульдю-Бандю сия процедура не интересовала вовсе, и он, согнув пальцы на правой руке в кулак, стал отрешенно рассматривать состояние ногтей.

Рядом – неопрятный коренастый пролетарий продавал эпохи возрождения автомобилестроения грузовичок. Окрашенный малярной кистью в ядовито-зелёный цвет уазик стыдливо затесался среди игривых пёстрых цветущих легковушек. Он походил на колхозницу в салоне красоты.

Жульдя-Бандя похлопал механического труженика по обшарпанному борту:

– Мечта колхозника.

Мужичок, обидевшись, отвернулся, не желая тратить время на пустую болтовню.

– Ну, я же пошутил, – Жульдя-Бандя дружески похлопал пролетария по плечу. – С такой кислой, как у отставного фельдфебеля, физиономией не машину продавать, а стоять в очереди за продуктовыми карточками. Продавать автомобили нужно красиво и врать нужно с выражением.

Жульдя-Бандя соболезнующим взглядом обвёл торговца, будто тот продавал не автомобиль, а честь своей дочери:

– Уазики уже давно вышли из моды. Если бы это была лошадь, я бы порекомендовал тебе её застрелить. Но не унывай! – он по-отечески похлопал крестьянина по плечу. – Сейчас я организую продажу этого механического ящика.