Шаг, это много

 – Просипел, вышедший из распахнутых дверей, мужичок на костылях, кивком прося прикурить зажатую в зубах сигарету.

– Зря. – Согласился Сергей, поднося зажигалку ко рту незнакомца. «За пятьдесят, мент бывший или служивый», – машинально, про себя определил он. Если замечать мелкие нюансы, то это совсем не сложно, – быстро определять род занятий человека, его привычки, да даже семейное положение. Выправка, спокойные и уверенные движения, расслабленная мимика, – никаких понтов или позёрства и, уж тем более, волнений.

Ухоженный, но видно, что жизнью помят изрядно, да и пахнет он правильно, – никак не пахнет. Такие вещи присущи служивым людям. «Мент, точно мент, даже, скорее опер, но, бывший», – поставил окончательный диагноз мужику Сергей.

– Ждешь кого? – Опять подал голос мужик, застёгивая коричневое, поношенное пальто явно не его размера. Пальто балахоном повисло на плечах, делая его фигуру немного комичной.

– Да. А что?

– Уходить надо, я эту публику знаю. Ничем хорошим, всё это, – и он обвёл рукой площадь.

 – не закончится.

– Спасибо, знаю, но мне нужно дождаться человека.

– Как знаешь.

Проводив взглядом коричневое пальто, исчезнувшее за углом больницы, Сергей, уже нервно, посмотрел на экран мобильного телефона. Прошло десять минут, с того момента, как Виктория зашла внутрь. Мысль о звонке он отогнал. Старик сломал ногу, так, что это нормально, – пока собрались, пока доковыляют, небось еще медленнее, чем этот мент.

Раскурить, было зажжённую сигарету, не дал сильный удар в дверь.

Сергей вздрогнул и чуть было не схватился за пистолет, висящий в кобуре под правой подмышкой. Остановил его голос Виктории, ставший, разом, каким-то сухим и старым.

– Папа умер. Серёж, он умер!

– Как…, как умер, он же ногу сломал. – Очнувшиеся инстинкты метались по мозгу в панике, не находя выплеска и хоть какого-то себе применения. Сергей застыл в нерешительности, совершенно не понимая, что делать. Бить некого, спасать тоже, как и не от кого убегать.

Благо, Виктория Игоревна сама подсказала выход, и, подойдя вплотную, зарыдала уткнувшись лицом в плечо.

Он очень сожалел, что сейчас, здесь, именно на этом месте, нет шефа. Не из-за того, что сам Сергей не испытывал чувство сострадания к Виктории, или ему была безразлична судьба её отца. Нет, он просто хотел, чтобы на его месте в этот миг, был другой, тот, кто сможет сказать нужное, обнять судорожно плачущее тело с такой силой, которая нужна в данный момент.