Золотой козленок

Однако тотчас отняла её, с маниакальным наслаждением взирая на своего нечаянного знакомого, на лице которого читалась обида ребёнка, у которого забрали любимую игрушку.

Она указательным перстом той же лапки издевательски погрозила, ничуть не скрывая похотливой игривости в глазах.

? А бабьё любит голубоглазеньких, читая за лживой голубизной искренние и открытые чувства, ? Лена покачала головой: то ли упрекая голубоглазых, то ли соболезнуя тем, кто на них клюёт.

? Женщины предпочитают умных, а вынуждены довольствоваться дураками, за редким исключением, ? Жульдя-Бандя постучал редкое исключение по груди.

? Ой, как интересно посмотреть на такого уникального мужчину! Умён, красив, молод и, наверняка, без вредных привычек, ? художница, выражая искреннее удивление, уставилась на него, как на попугая, говорящего на иврите. ? Веня, а ты случайно не женатый?

? Один, как три тополя на Плющихе! Лена, я тебе скажу один умный вещь, только ты не обижайся.

? Веня, женись на мне и будешь умирать как король, ? Лена хитрым игривым взглядом проникла в голубые очи собеседника.

Жульдя-Бандя потикал указательным пальцем:

? Нэ-э-эт, я травка кушай! ? он улыбнулся, сокрывая на устах недосказанную мысль. ? Как сказал один мой знакомый ? трижды еврей Советского Союза ? Игорь Губерман… ? собеседница хихикнула, впервые столкнувшись со столь почётным званием, ? «Семья ? театр, где не случайно у всех народов и племён вход облегчённый чрезвычайно, а выход очень затруднён», ? ловелас протянул ей кусочек мяса, поясняя: – Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много ? в «Книгу о вкусной и здоровой пище».

Лена отправила знак вопроса по поводу происхождения столь убедительного и неопровержимого утверждения.

? Это не я сказал, ? собеседник, крутя головой, выставил ладони, ? это сказала тётя Фая, Фаина Раневская, моя тётя по материнской линии, ? он принялся наливать в бумажные стаканчики ликёр.

Жульдя-Бандя горделиво, будто воспользовался не чужой, а собственной мыслью, посмотрел в глаза своей новой знакомой, которой, как половозрелой самке, была более интересна форма, нежели содержание.