Золотой козленок

Хозяин, не чуя лести, вознёс подбородок, пригласив квартирантов в спальню ? на

просмотр головного экспоната.

? Наш породистый самец, однако, находил утехи в пошлой роскоши буржуазного бытия, ? трогая на спинке массивной резной дубовой кровати обшарпанный шар, заключил Жульдя-Бандя, ничуть не веруя россказням старого еврея. Напротив, как застенчивая гимназистка, к стене притулилась узенькая односпалка из прессованных опилок.

? Чудное пролетарское ложе эпохи возрождения социализма, ? он похлопал ладонью по покрывалу, отображавшему в себе колорит китайской кухни в виде убиенного самураем змея.

? Надеюсь, наш сырокопчёный вождь мирового пролетариата не совершал на ней с Надеждой Константиновной свои политические оргии? Говорят, он был вегетарианцем..? постоялец вопросительно взглянул на хозяина, – и исключал из своего меню женщин. К тому же запах женской плоти притупляет политические амбиции. Впрочем, всё равно: эта кровать для моего лакея.

Фунтик аккуратно сложил композицию из трёх пальцев и поднёс к носу дружка, что обнаруживало некоторые противоречия во взглядах господина и его холопа.

За окном из заблудшей тучки по жестяному отливу забарабанил дождь, выказывая меланхоличное настроение Всевышнего.

? Погоды здесь, однако, ? без особого оптимизма заметил Жульдя-Бандя, выглядывая в окно.

Соломон виновато поднял брови, отчего глубина вспашки на его лбу стала более выразительной: мол, ведаю жилищно-коммунальными вопросами, а состояние атмосферы не в моей компетенции.

Заметим, что это была его любимая погода, гармонирующая с бесперспективной безотрадной старостью и одиночеством. С возрастом он стал отъявленным пессимистом, ? презрительно, мрачно и безнадёжно миросозерцая вокруг.

Никому и никогда не случалось услышать от него доброго слова либо увидеть улыбку, которая бы озарила его пасмурное лицо. Любимым занятием старика было рассказывать о покойниках, в особенности, если те некогда были его родственниками.

Впрочем, солнце, выглянув в прогалину между тучами, горячим ярким ультрафиолетом обрызгало дома, бульвары, скверы, вонзившись в плечи и бледные лица людей.

Глава 6. Друзья осваивают «берлогу» старого Соломона

Остаток дня компаньоны провели в праздном бездействии, совокупляя пищу духовную с телесной: просматривали газеты, заполонённые ложью и всяческой бульварной чушью, ублажая при этом чрева пивом.