Слезы Бодхисаттвы

Вскоре Вадим услышал треск и понял, что это треснули ее опоры. Он громко закричал и вновь попытался выбраться из проклятого гамака, но у него снова ничего не вышло. Недопитый кокос выпал у него из рук и покатился по деревянному полу. На дворе продолжало темнеть, поднялся сильный ветер.

Вдруг Вадим услышал испуганный женский голос.

– Помоги, помоги нам! – кричал кто-то совсем рядом с гамаком.

Журналист увидел Бопху, которая сидела на полу и жалобно стонала. Рядом с ней лежал Нум Сэтхи. Приглядевшись, Вадим с ужасом увидел, что из спины профессора торчит здоровенная сельскохозяйственная мотыга и он корчится от нестерпимой боли.

– Сейчас, сейчас… Я помогу! – вскрикнул молодой человек, снова безуспешно пытаясь встать на ноги.

– Ну давай же, вставай, помоги нам! – стонала Бопха, указывая на лежавшего рядом отца. – Ты же можешь помочь!

Вадим сделал еще одно напрасное усилие и беспомощно лег в гамаке, с ужасом наблюдая за тем, как несчастный Нум Сэтхи корчится в предсмертных муках.

Дряхлый вентилятор чуть слышно потрескивал под потолком, вяло разгоняя душный ночной воздух. Вадим привстал с койки и почувствовал, что все его тело покрыто каплями пота, а ночную рубашку вообще можно было выжимать. Журналист поднялся на ноги, опираясь одной рукой на придвинутый к койке стул.

Вадим нащупал лежавшие на полу тапочки и вышел на широкую лоджию, соединяющую больничные палаты. Ночь была темная и тихая, только где-то вдали слышался стрекот цикад да иногда урчали моторы мопедов на дороге перед госпиталем.

Несколько минут Вадим стоял на одном месте, перегнувшись через край лоджии. Затем он медленно побрел по направлению к уборной, цепляясь руками за каменные перила, чтобы не упасть.

Тусклая лампочка осветила тесное помещение обшарпанного санузла. Из крана тонкой струйкой полилась холодная вода, и Вадим с наслаждением подставил под нее голову, склонившись над массивной металлической раковиной. После небольшой водной процедуры молодой человек почувствовал себя гораздо лучше: голова перестала ходить кругом, и на обратном пути к палате он уже не хватался за перила лоджии.