Княжна Мстиславская

К нему подскочил Гаврилка.

– Сбитень дай, – хрипло велел Иван Васильевич.

Выпив пару глотков парящего на холоде горячего медового сбитня, царь как будто повеселел. Он огляделся. Слева, шагах в пятидесяти стояли казаки, приехавшие из Сибири. Впереди Иван Кольцо. Вчера царь видел из окна, как атаман приходил к дьякам, уточнял насчёт харчей и хранения подарков.

– Здоровый бугай, – подумал Иван Васильевич и усмехнулся.

К Ивану Кольцо подбежал окольничий Рязанов, атаман говорил с ним поутру. Тогда это был надменный дворянин, слова сквозь зубы медленно сочились, на Ивана не глядел – невместно, дескать.

– Государь велел бойца тебе выставить, – задыхаясь, сказал Рязанов. – Или сам иди, если не побоишься.

Кольцо вспыхнул, ничего он не боялся и никого. Молча атаман принялся развязывать кушак на поясе. Тут же подскочил царский пристав Облезов.

– Давай, Ваня, я шубу-то подержу, да и приберу, пожалуй, – заворковал он.

Облезов уже взялся за лисью шубу, и атаман начал скидывать её с плеч, как его крепко взял за руку Егор Сломайнога.

– Спокойно, Ваня, – он вышел вперёд. – Дай-ка я с царским бойцом переведаюсь. А ты наш главарь, тебе башку оберегать надо, разговоры тонкие с царём и дьяками водить.

Кольцо оглянулся. Даже всегда смешливый Арефий, насупившись, кивнул, дело, мол, Яша говорит.

– Не ходи, атаман, – пробурчал Ефим Бусый.

Казаки закивали.

Егор Сломайнога не уступал Ивану Кольцо в ширине плеч, только ростом чуть пониже, да постройнее. Скинул шубу свою волчью – пристав Облезов внимательно её оглядел, шапку соболиную, передёрнул плечами. По ним рассыпались волнистые русые волосы. Егор узким гасником собрал их в пучок на затылке. Кафтан, перешитый из бухарского халата, шёлковый, алый с зелёным, скинул на руки Арефию. Из выреза льняной рубахи выглядывает потемнелый медный крест.

Противник Егора как колода дубовая, с какой стороны не глянь – будто пень кряжистый. Брови рыжие лохматые на глаза свисают. Нос, ломаный не раз, набок глядит.

– Царский слуга Бельской Богдан бойца своего против казацкой силы ставит! – прокричал окольничий Рязанов и покосился на царя. Тот рыгнул. Стоявший от него по правую руку Бельский заложил руки за спину, воткнул большие пальцы за шёлковый кушак, прищурился.