Битвы далекого севера

Экипажу негде укрыться от сырости. К тому же артиллерийские порты всё время закрыты, из-за этого воздух в кубриках не освежается, и в помещениях стоит страшная духота.

Каждый день шёл дождь. На второй месяц плавания по Тихому океану начало заканчиваться продовольствие, взятое в Кальяо. От постоянной сырости, нехватки еды люди начали заболевать. Ужасный призрак цинги вновь появился на «Авроре».

Доктор Вильчковский сам заболел и слёг в койку. У него обострился ревматизм и он не мог даже подняться без помощи вестового.

Оставшиеся здоровыми матросы и офицеры несли службу взамен больных. Мичман Фесун уже сутки не уходил с мостика.

– Только немедленный заход в порт спасёт нас, – думал Изылметьев. – Когда же Камчатка?

И вот, на шестьдесят шестой день безостановочного перехода вперёдсмотрящий закричал: «Вижу берег!»

На следующее утро фрегат бросил якорь в далёкой русской гавани на самом краю земли, пройдя более девяти тысяч миль.

Враг на горизонте

Высунув язычок, маленькая Катя старательно вышивает цветочек на белой салфетке.

Мама, Юлия Егоровна Завойко, приглядывает за дочкой, чтоб та ненароком не укололась. Сидящая рядом юркая Машенька уже закончила вышивку, и сейчас разглядывает свою работу, по-всякому поворачивая на свету.

Грудная Юленька спит, тихонько посапывая, малыши Васенька, Ванечка и Варенька ковыляют по зале, гоняясь за кошкой Пеструшкой.

Старшие дети делают уроки. Паша, склонив головку, выводит в тетрадке аккуратные буквы, она занимается чистописанием.

Жора и Стёпа читают книжки по истории.

– Мама, – Жора чешет затылок. – А кто такие гуситы?

– Это как цыгане, ездили в кибитках по Европе, воевали с теми, кто с ними не согласен, – отвечает Юлия Егоровна. – Нападали на города, грабили, жили то в одном месте, то в другом.

– Они на лошадях ездили? – спрашивает Стёпа. – Таких, как наша Зорька?

– Да, конечно, – говорит Юлия Егоровна, хотя сама точно не знает, так как в породах лошадей совсем не разбирается, тем более в тех, на которых сотни лет назад разъезжали фанатики-гуситы.

Да и от Петропавловска-на-Камчатке, где они сейчас находятся, до Европы почти десять тысяч вёрст.

Дверь в залу приоткрывается, в щель просовывается голова. Это денщик, старик Кирилло.

– Сударыня, судно в море, – тихонько, чтобы не разбудить Юленьку, хрипит он.

Дети вскакивают, все уже много дней ждут, когда же появится неприятель.

– Маменька, душенька! – закрыл учебник Жора. – Позвольте нам пойти в сад.