Поле мечей. Боги войны

Если бы ему не предстояло выступать в четверке мастеров, он уже давно раскачивался бы на ветру. – (Консул невозмутимо выдержал потрясенные взгляды собеседников.) – По-моему, вежливости можно научить даже чужеземца. А теперь, Брут, выкинь это из головы и хорошенько отдохни перед финальным боем.

Получив приказ, Брут вынужден был его исполнять, а потому лишь виновато взглянул на стоящих рядом друга и мать.

– Наверное, стоило подождать до окончания турнира, – заметил Юлий после того, как Брут ушел.

Змеиный взгляд Помпея заставил его тщательно выбирать слова.

– А может быть, и совсем забыть? – ответил Помпей. – Помни, Цезарь, что консул – это и есть Рим. С ним нельзя обращаться неуважительно. Над ним нельзя насмехаться. Возможно, со временем ты поймешь это и сам – конечно, в том случае, если граждане дадут тебе шанс занять мое место.

Цезарь хотел было поинтересоваться, делал ли Помпей ставку на Брута, но, к счастью, вовремя успел захлопнуть рот.

Юлий неожиданно почувствовал страшную усталость: интриги и безнаказанная жестокость казались неистребимыми. Он молча кивнул в знак понимания и отдернул занавес, пропуская Сервилию и Помпея. Возлюбленная не взглянула даже сейчас, и молодой человек, идя следом, грустно вздохнул. Он понимал, что капризная особа добивается, чтобы он пришел к ней и молил о прощении наедине.

Все еще тяжело дыша после быстрой скачки, Цезарь спешился и постучал. Хозяйка таверны подтвердила, что Сервилия поднялась к себе в комнату. Из-за двери доносился плеск воды, – судя по всему, красавица принимала ванну перед вечерним зрелищем. Даже несмотря на волнение, раздавшиеся шаги показались обещанием примирения и радости. Однако из-за двери послышался голос девушки-рабыни, в обязанности которой входило устройство ванн для жильцов.

– Юлий Цезарь, – коротко ответил он на вопрос о том, как доложить.

Возможно, перечисление титулов заставило бы служанку двигаться немного быстрее. Однако каждая из дверей небольшого коридора явно имела уши, а в стоянии на пороге в роли влюбленного мальчишки все-таки ощущалось нечто унизительное. Девушка ушла, и посетителю оставалось лишь терпеливо дожидаться.