Врата Рима. Гибель царей

Прим по-стариковски кхекнул, явив скудный набор зубов.

– Меньшой рубил людей на кусочки, а старшой сшивал заново! – бодро сказал он. – Давай добавим света.

Он взял масляную лампу, зажег ее от свечи, а потом повернулся и, прищурившись, посмотрел на Рения.

– Глаза у меня уже не те, но не покрасил ли ты волосы?

Рений вспыхнул.

– Не надо мне рассказывать, какие у тебя слабые глаза, – вспылил Рений. – Ты еще и не начал резать. Я просто хорошо несу свои годы.

– На удивление хорошо, – согласился Прим.

Из кожаной сумки он высыпал на стол инструменты и жестом предложил брату сесть.

Глядя на пилы и иглы, Марк пожалел, что не послушался Рения и остался с ним, но теперь было слишком поздно. Рений сел, роняя со лба пот. Прим дал ему бутыль с какой-то бурой жидкостью, и старый гладиатор сделал несколько больших глотков.

– Возьми, парень, вон ту веревку и привяжи его к стулу. Мне не надо, чтобы он тут бушевал и ломал мебель.

Едва справляясь с тошнотой, Марк взял веревку и, к своему ужасу, обнаружил на ней следы давно засохшей крови.

Стараясь ни о чем не думать, он занялся делом.

Через несколько минут Рений был обездвижен, и Прим влил ему в горло остатки неведомого пойла.

– Боюсь, больше у меня нет. Боль притупит, но не сильно.

– Да начинай уже! – рыкнул Рений сквозь стиснутые зубы.

Прим сунул ему в рот толстый кусок кожи и приказал закусить.

– По крайней мере, зубы сбережешь.

Он повернулся к Марку:

– Бери руку и держи покрепче, чтоб я быстрее отпилил.

Он проверил прочность веревок на запястье и локте.

Потом вытащил из сумки зловещего вида нож, поднес его к свету и, прищурившись, осмотрел лезвие.

– Я сделаю надрез вокруг кости, потом еще один, пониже. Мы уберем мясо, потом перепилим кость и прижжем сосуды. Все надо сделать быстро, иначе он истечет кровью и умрет. Я оставлю лоскут кожи, чтобы завернуть культю. Первую неделю он не должен ее трогать, а потом каждое утро и каждый вечер нужно втирать мазь, которую я тебе дам. У меня нет кожаной чашечки для культи – вам придется сшить такую самим или купить.

Марк нервно сглотнул.

Некоторое время Прим ощупывал руку, потом поцокал языком и грустно покачал головой.

– Так и есть. Он ничего не чувствует. Мышцы перерезаны и начинают отмирать. Боевое ранение?

Марк невольно покосился на Рения. Глаза над оскаленными зубами горели как у безумца, и он отвернулся.

– Случай на занятии, – прохрипел Рений через кожаный кляп.

Прим кивнул и прижал нож к коже.