Кровь богов

 – Они увидели все, что я хотел им показать.

Все взгляды скрестились на восковой фигуре в изодранной тоге, которая лежала на возвышении. Обычные жители Рима по театрам не ходили. Там бывали только патриции. А тут им показали выдающееся представление. Форум облетел вздох, в котором слышались боль и облегчение.

Марк Антоний собрал медленно ворочающиеся мысли. Он давил на толпу, подзуживал ее, но полагал, что рассчитал все верно. Они уйдут в мрачном настроении, станут обсуждать увиденное. Они не забудут его друга и будут презирать Освободителей до конца своих дней.

– Подумать только, – вновь заговорил он, уже мягче. – Цезарь спас жизни многих из тех людей, которые были здесь, в театре Помпея, в мартовские иды. Многие обязаны ему своим богатством и должностью. И, однако, они убили его. Он стал первым в Риме, первым в мире, но это его не спасло.

Он вскинул голову, когда из толпы раздался крик:

– Почему они до сих пор живы?!

Марк Антоний открыл рот, чтобы ответить, но вместо него это сделали десятки голосов, проклинающих убийц Цезаря.

Консул поднял руки, призывая к спокойствию, но одинокий голос стал искрой в сухом лесу, и шум все нарастал – сотни и сотни рук указывали на здание сената, весь Форум вопил от ярости.

– Друзья, римляне, сограждане! – проорал Марк, но рев толпы проглотил даже его сильный голос. Те, кто стоял сзади, проталкивались вперед, и первые ряды уже напирали на центурионов.

– Стоять! – прорычал один из них и, оттолкнув наступающих людей, достал гладий.

 – Пора уходить. Ко мне, парни. Берем консула в круг и сохраняем спокойствие.

Но толпу не интересовало возвышение, на котором стоял консул. Она продвигалась к опустевшим ступеням здания сената.

– Подождите! – прокричал Антоний, отталкивая центуриона, который пытался увести его с возвышения вниз. – Они еще слушают меня. Дай договорить!

Камень, прилетевший ниоткуда, оставил вмятину на панцире центуриона, сбив его с ног.

Толпа принялась выворачивать булыжники, которыми вымостили Форум. Центурион, которому досталось, лежал на спине, хватая ртом воздух, тогда как другие возились с кожаными ремнями, чтобы снять с него броню.

– Слишком поздно, консул! – рявкнул Оппий. – Я лишь надеюсь, что ты добивался именно этого. Уходим. Или ты будешь стоять и смотреть, как нас всех убьют?

Полетели новые камни. Марк Антоний видел движение в толпе, бурлящей, словно кипящая вода.