Кровь богов

Молодой патриций восторженно расхваливал женщин, летал между ними, убеждая примерить различные украшения. Ювелир терпеливо наблюдал, надеясь, что ему удастся хоть что-то продать. Насколько мог судить Октавиан, молодые гречанки с самого начала знали, чего хочет от них Меценат, но расточаемые комплименты и уверенность, с которой он держался, расположили их к нему и его спутникам.

Гай Октавиан крепко сжимал осиную талию женщины, которую привел домой, отчаянно пытаясь вспомнить ее имя. У него были веские основания подозревать, что ее имя совсем не Лайта, как ему хотелось ее назвать, и, чтобы не попасть впросак, ждал, что подруги обратятся к ней по имени.

Когда они добрались до ворот, Меценат внезапно прижал свою спутницу к выкрашенному белым камню и начал целовать, оглаживая ее. На шее женщины сверкал золотой медальон, его подарок. Две другие женщины могли похвалиться такими же. На покупку ушли практически все деньги, которые римляне отложили на последние дни отпуска.

Агриппе повезло меньше остальных.

Все три женщины едва ли могли оказаться красавицами, и висевшую на его руке отличало крепкое телосложение и темные усики над верхней губой. Друзья уже давно не приводили женщин в дом, и на безрыбье силач не мог позволить себе воротить нос. Пока они ждали у закрытых ворот, он пощекотал бородой голое плечо женщины, и она звонко засмеялась.

Через считаные секунды домашний раб Фидолий, раскрасневшийся и взволнованный, подбежал к воротам и распахнул их.

– Господин, слава богам! – воскликнул он.

 – Вы должны принять гонца.

На лице Октавиана читалось раздражение. Прекрасная гречанка прижималась к нему, и думать о Риме и армии сейчас хотелось меньше всего.

– Пожалуйста, господин, – взмолился Фидолий. Его буквально трясло, и Октавиан Фурин встревожился.

– Что-то с моей матерью? – спросил он.

Раб покачал головой:

– Пожалуйста, он ждет вас.

Молодой человек на шаг отступил от своей спутницы.

– Отведи меня к нему, – приказал он.

Фидолий облегченно вздохнул. Октавиан быстрым шагом, почти бегом, последовал за ним в дом.

Его друзья переглянулись: у обоих появилось предчувствие, что насладиться вечером, как было намечено, не удастся.

– Что-то мне это не нравится, – пробурчал Агриппа. – Дамы, в нашем доме ванная, которой нет равных. Подозреваю, что моему другу Меценату и мне придется провести несколько часов с нашим другом Октавианом, но если вы готовы подождать… – По выражению их лиц он все понял. – Нет? – Моряк вздохнул.