Первый Ученик. В двух мирах

Неужели медведь и правда повиновался людям?

– Как ты? Отдохнуть не хочешь? – сказал прямо в ухо знакомый голос.

Фрейн повернулся и увидел рыжебородого воина, который впустил его на арену.

– Не дождёшься! – прорычал уставший сурт, а затем оттолкнулся от перил и побрёл в сторону противника.

В голове звенело. Руки и ноги обмякли после стальных лап медведя. Вдобавок, его порядком мутило. Но Фрейн умел не обращать на это внимания.

– Эй, махина! Ты не только медленный, но еще и слабый, верно? – проорал он, глядя на противника в упор.

Зрители замерли в ужасе. На лицах бургомистра и настоятеля отразилось недоумение. И лишь Олаф хитро улыбался, щурясь на друга. Он-то знал, как сурт ненавидел проигрывать.

Ворчун повернулся и испепеляющим взглядом посмотрел на вора, который шатался на ногах и был готов в любой момент упасть от усталости. Зверь никак не ожидал такой наглости от поверженного противника. Издав громоподобный рык, он в очередной раз кинулся в сторону жертвы, но внезапно остановился, увидев испуг сурта.

Однако тот смотрел отнюдь не на зверя, а куда-то за его спину.

– О боги! – воскликнул Фрейн, трясущейся рукой указывая на восток. – Дракон!

Убедительность, с которой хитроумный сурт выкрикнул эту страшную фразу, заставила всех собравшихся повернуться в указанном направлении. Некоторые закричали от ужаса, прочие попрятались под лавочки. Однако небо было чистым – ни намёка на страшную угрозу. Повернувшийся медведь слишком поздно осознал, что Фрейн проделал свой излюбленный трюк.

Никакого дракона не было и в помине: вор лишь отвлёк его внимание.

Сурт подпрыгнул и оказался на спине противника. Он плотно сжал его мощную шею своими ногами. Почувствовав на себе ношу, Ворчун принялся метаться по арене, стараясь сбросить назойливого ездока. Уже несколько мгновений спустя толпа принялась поддерживать находчивого сурта криками, но некоторые ещё какое-то время не сводили глаз с небосвода.

Фрейн крепко держался на спине зверя. Он мог вцепиться в загривок лишь левой рукой, а правой, с зажатой в ней палкой, он одаривал медвежью морду немилосердными ударами.

Чем ретивее медведь пытался скинуть своего противника, тем больше ударов сыпалось на его макушку. Пусть они и не причиняли особой боли, но порядком надоедали и выматывали. Ворчун быстро смекнул, что это может продолжаться долго, и перешёл на шаг. Наконец, подойдя к месту, где стояли Динарус и Клавдий, он вопросительно взглянул на людей.