Первый Ученик. В двух мирах

 – Если ты попадёшься властям, не миновать беды.

Сурт поднялся вслед за другом, осмотрел место схватки и кивнул:

– Ты прав. Знаешь, откуда он был? – указал сурт на распростёртое на земле тело.

– Нариктир, тут недалеко, – задумчиво ответил Олаф. – Надо бы разыскать эту Анну. Брокс хоть и был дураком, но зла никому не причинил. А песни его похабные, да нрав буйный… Что ж, за такое не убивают. Мне жаль его…

– Он связался не с тем человеком, хотя, похоже, у него не было выбора. Если Проквелл меня разыскивал, то, скорее всего, втёрся в доверие к анкиллирцам намеренно.

Помоги-ка мне!

Вдвоём они перенесли убийцу поближе к жертве, окровавленный клинок положили рядом, а кандалы с цепью накинули на запястья погибшего бондаря. Оглядев инсценированное место преступления, Олаф почесал затылок:

– Нелепо, конечно, и от подозрений нас не убережёт, но голову тут они точно поломают. А теперь давай-ка дуй в корчму и забери мои пожитки!

Сурт хотел запротестовать, но капитан урезонил его:

– Стоит мне там появиться, и меня тут же завалят вопросами.

Давай-ка шустро: туда и обратно!

Сурт действовал аккуратно. Его не было всего три минуты, но, когда он, наконец, вышел, все пожитки анкиллирского капитана были при нём. Вдобавок, Фрейн прихватил с собой свежий каравай и бутылку вина. На физиономии сурта застыло такое самодовольное выражение, что Олаф ни минуты не сомневался: Агата их не досчитается – сурт был первоклассным вором. Вскоре друзья оставили корчму далеко позади: они решили не рисковать и переночевать близ Нариктира, подальше от событий минувшего вечера.

– Бьюсь об заклад: Проквелл узнал, где меня искать, от того типа с ножом, – пробормотал Олаф. – Я его сразу узнал – это Хеллас Мафрейн. Я несколько раз упекал его за решётку за грабежи и разбой ещё до восстания. А когда началась война, тюрьму в Валастаре взяли штурмом, и этот гад в числе многих оказался на свободе. Основные стычки на севере происходили в Меледоре, Вейселе. Тогда нам с Бертаром было не до южных земель. В ту пору вся эта нечисть почувствовала себя просто прекрасно, – сказал Олаф, когда корчма скрылась за поворотом.

 – Армия разделилась. Одна её часть защищала интересы Сената, но нашлось немало тех, кто встал на сторону восставших. И вот что странно: им удалось собрать хорошо вооружённое войско, которое было готово в кратчайшие сроки начать масштабную кампанию. Север оказался не готов противостоять этой силе. А ведь восставших поддерживал народ! Мы оказались в меньшинстве.