Первый Ученик. В двух мирах

Чего уж, в Анкиллире всегда неспокойно… Народ у нас своенравный, свободолюбивый до жути, и если ему что в голову взбредёт, то пиши пропало. После того как вы с братом уехали, я почти сразу подал в отставку. Мне было невмоготу выносить бюрократию, порождённую Кодексом. Пагубное влияние системы, давно изжившей себя, стало слишком очевидно, чтобы закрывать на него глаза, а ведь Меледорский Кодекс в своё время составляли мои предки…

Олаф с Фрейном оттащили мёртвого Проквелла к стене сарая, и сурт принялся тщательно обыскивать его.

– Я оставил Анкиллир за спиной. Я успел поработать вышибалой в Глиммере[6 - Глиммер – крупный приморский город к западу от Анкиллира.], ходил на запад в дикие земли, сопровождал караваны и даже плавал с торговцами на восток. Год назад я получил весточку от Бертара – моего старого боевого товарища. Он писал о том, что в Меледоре назревало беспокойство среди простого народа: налицо были признаки грядущей беды. Я поспешил домой.

Тут рассказа Олафа грубейшим образом прервал Милевир Брокс, из уст которого с хриплым бульканьем вырвался слабый стон.

– Ух ты, живой! – Фрейн округлил глаза и мигом очутился возле бондаря, который приоткрыл глаза и закашлял.

– К-к-кто он? – Голос Милевира не внушал надежды.

– Убийца, очень опасный. Не волнуйся, твоя смерть отомщена!

Сурт положил руку на трясущуюся грудь революционера. Глаза у того расширились от ужаса: он лишь сейчас осознал свою участь.

– Спаси! Спаси меня! – едва слышно прошептал бондарь, судорожно вцепившись в рукав сурта.

Олаф тяжело вздохнул и сел на корточки возле друга.

– Где ты повстречал Проквелла? Ответь! – сурт встряхнул бондаря за грудки, слово боялся, что тот уйдёт в забытьё прежде, чем расскажет о наёмнике.

Но Милевир уже слабо понимал, что происходит вокруг. Очередной приступ кашля сотряс его, вынуждая Фрейна отстраниться, пока несчастный не забрызгал его кровью.

– Да твою ж! – выругался сурт, с сожалением оглядывая испачканный плащ.

– Анна! Скажите моей Анне, где меня отыскать! – из последних сил выдавил Милевир, и дух его отлетел прочь. Тело обмякло, а безжизненные глаза уставились в ночное небо, усеянное россыпью серебристых звёзд.

– Прекрасно… – мрачно изрёк сурт, когда Олаф молча закрыл покойному глаза.

– Надо бы убираться отсюда, особенно тебе, – Олаф тревожно посмотрел в сторону корчмы.