Антоний и Клеопатра

У нее не было возможности взять Куриона под свое крыло и приручить, но она могла забрать Антилла и Юлла просто из сострадания. Бедная, бедная Фульвия! Дух демагога Римского форума вселился в тело женщины. Подруга Октавии Пилия утверждала, что Антоний избил Фульвию в Афинах, даже пинал ее ногами, но Октавия не могла этому поверить. В конце концов, она хорошо знала Антония, он ей очень нравился. Частично ее симпатия объяснялась тем фактом, что он разительно отличался от ее окружения. Порой бывает скучно общаться только с умными, утонченными, сдержанными мужчинами.

Жить с Антонием, наверное, рискованно, но бить свою жену? Нет, он никогда бы этого не сделал! Никогда.

Она вернулась в детскую и тихо поплакала там, стараясь, чтобы Марцелла, Марцелл и Антилл, уже достаточно большие, не увидели ее слез. Успокаиваясь, она подумала, как все же будет замечательно, если мама вернется! Мама так страдала от боли в костях, что вынуждена была отослать маленькую Марцию в Рим к Октавии, но скоро она будет жить совсем рядом и сможет видеться со своими дочерьми.

Только когда брат Цезарь все поймет? И поймет ли когда-нибудь? Почему-то Октавия так не думала. Он был твердо убежден, что поступок мамы простить нельзя.

Потом она вспомнила о Марцелле и сразу пошла в его комнату. Женившись на Октавии в сорок пять лет, он был в расцвете сил, худощавый, сильный, образованный, внешне напоминавший Цезаря. Жесткость, свойственная мужчинам из рода Юлиев, совершенно отсутствовала в нем, хотя ему были присущи определенная хитрость, уклончивость, позволившая ему остаться в стороне, когда вся Италия сходила с ума из-за божественного Юлия, а потом и заключить выгоднейший брак, который ввел его в лагерь сторонников Цезаря и при том без потерь.

За это он должен был благодарить Антония, и он никогда этого не забывал. Поэтому Октавия знала Антония, часто бывавшего у них.

Теперь эта красивая двадцатисемилетняя жена вглядывалась в недвижное лицо мужа, которого болезнь иссушила, изгрызла, съела изнутри. Его любимый раб Адмет сидел возле кровати, держа исхудавшую руку Марцелла, но, когда вошла Октавия, Адмет быстро поднялся и уступил ей место.

– Как он? – прошептала она.

– Спит после макового сиропа, domina. К несчастью, это единственное средство унять боль, которая туманит рассудок.

– Я знаю, – сказала Октавия, усаживаясь. – Поешь и поспи. Твоя смена может наступить быстрее, чем ты думаешь. Если бы он разрешил кому-нибудь еще дежурить возле него! Но он не хочет.